Кризис взрослости

Введение

В современной психологии обсуждается проблема кризиса детства как исторического и социокультурного явления (Венгер, 2008; Поливанова, 2017; Фельдштейн, 1998, 2010, 2011; Эльконин, 1992; Ярин, Постман, 2004; Elkind, 2001; Postman, 1994; и др.). Несомненно, стремительно изменяющиеся отношения в обществе (в сфере системы ценностей, гендерных и семейных ролей, образования, представлений о времени и пространстве жизни и пр.) актуализируют переосмысление традиционных представлений о феномене детства. Сравнивая детство 1980-х годов и современное, психологи отмечают усиление его индивидуальной вариативности, разрыв в уровне развития между детьми из разных социальных страт, обострение ранее малоизвестных и появление новых проблем, таких как буллинг и кибербуллинг, самоповреждающее поведение, нарастание противоречий между подростками и родителями, падение родительского авторитета и пр. Так, тестирование, проведенное по методике «Поведение родителей и отношение подростков к ним» Е. Шафер на выборке из 70 испытуемых, показало, что более половины подростков 15–16 лет не удовлетворены отношением к ним родителей, воспринимают его как враждебное, директивное или непоследовательное (Васикевич, 2020). Среди феноменов трансформации детства особое внимание обращается на изменение и даже редукцию процессов социализации, в том числе на то, что индивидуальная вариативность развития перекрывает общие закономерности (Поливанова, 2017). Появился также термин «исчезновение детства», под которым понимается стирание границ между детской и взрослой субкультурами, уравнивание детей и взрослых по уровню знаний, потребности в познании, эмоционально-ценностной сфере вследствие изменения технологической цивилизационной парадигмы (Ярин, Постман, 2004; Postman, 1994). Н. Постман прогнозирует, что детство может исчезнуть уже в XXI в., рассматривая это как величайшую социальную катастрофу.

Симптомы исторического кризиса детства

Обозначим явления, которые, с точки зрения ряда отечественных и зарубежных психологов, указывают на кризис детства.

Происходит снижение уровня развития детей в ранний и дошкольный период: уменьшается доля предметно-манипулятивной деятельности в раннем детстве, сюжетно-ролевой игры; ухудшаются когнитивные показатели (внимания, памяти, внутреннего плана действий, наглядно-образного и логического мышления). Согласно нашим данным, например, преодоление феноменов Ж. Пиаже у современных российских детей начинается только к восьми годам, тогда как в 1980-е годы у большинства дошкольников уже к 6–7 годам (Большунова, Инчина, 2013); произвольная память у старших дошкольников в наше время не отличается от непроизвольной, и разброс данных у разных детей в этом отношении очень большой (Молокова, 2018), тогда как в 1980-е годы произвольная память у детей этого возраста, согласно данным Я.В. Большунова, в большинстве случаев уже была достаточно сформирована и более продуктивна, чем непроизвольная (Большунов, 1973).

Виртуальный мир все более вытесняет предметно-манипулятивную деятельность у детей раннего возраста и игры у дошкольников, а увлечение гаджетами поддерживается многими родителями из соображений, с одной стороны, заботы о будущем ребенка (подготовка к элитарному образованию и пр.), с другой стороны, оправдывается необходимостью высвобождения времени для занятий своими делами в ущерб общению с детьми. Опрос психологов, работающих в детских садах, показал, что от трети до более чем половины детей трехлетнего возраста (в разных детских садах) имеют низкий уровень развития предметно-манипулятивной деятельности. Психологи и воспитатели отмечают, что низкий уровень предметной деятельности сопровождается проблемами в развитии речи и самообслуживании: например, даже старшие дошкольники порой с трудом справляются с пуговицами и застежками на одежде. Основной причиной, на наш взгляд, является уменьшение доли предметной деятельности в пользу виртуальных игр. Мы рассматриваем эти явления как искусственное формирование выученной беспомощности, начиная уже с дошкольного возраста, поскольку именно в предметной деятельности ребенок обретает независимость в отношении мира предметов, становится субъектом по отношению к нему.

Детская игра подменяется разнообразными симулякрами учебной деятельности (например, распространенность групп «ускоренного развития», в которых часто нарушается принцип амплификации, сформулированный А.В. Запорожцем).

Снижается уровень социальной компетентности и усиливаются негативные последствия «информационной социализации» (Голубева, Марцинковская, 2011; Карабанова, 2010), что проявляется в стирании границ между реальным и виртуальным мирами и может порождать, с одной стороны, беспомощность во взаимодействии с реальностью, а, с другой стороны, безответственность («утрата чувства необратимости»). Утрачивается восприятие и понимание системности, взаимосвязи событий в мире вследствие доминирования клипового сознания; отмечается негативная динамика в отношении системы ценностей и уровня развития эмоциональной сферы, а также другие изменения, свидетельствующие, с точки зрения Д.И. Фельдштейна, о ретардационном сдвиге возрастных периодов (Фельдштейн, 2011).

Происходит преобразование собственно процесса взросления (Ильин, 2012; Поливанова, 2017), что выражается в изменении и пространства, и путей взросления. Место семьи и школы все больше замещается в жизни ребенка общением в виртуальном мире. Однако меняется и семья, она становится менее надежной в представлении ребенка и неопределенной с точки зрения бытующих в ней ценностей. Все чаще дети растут в неполных (около трети семей) или двухъядерных семьях, при этом возрастает вариативность роли прародителей в воспитании детей. Все это обусловливает многообразие путей взросления, становится все более заметным разрыв между детьми по возможностям и уровню развития.

Нарушается преемственность между сферами и содержанием деятельностей детей разного возраста, увеличивается брешь между смыслами и ценностями детского и взрослого сообщества. Это проявляется в оскудении связей внутри разновозрастного детского сообщества, в котором и должно происходить естественное освоение детьми новых социальных ролей, отношений и переживаний взаимопомощи, заботы, сопереживания и сорадования, прощения и раскаяния, ответственности и др. Истончение отношений между детским и взрослым сообществом, проявляющееся в утрате оснований для общих дел, совместного отдыха и увлечений, обусловливает разрушение практики посредничества во введении детей в культуру. Б.Д. Эльконин полагает, что утрачивается идеальный образ взрослости, лежащий в основе взросления ребенка (Эльконин, 1992). Д. Элкинд (Elkind, 2001) фиксирует трансформацию отношения взрослых к детству («нападение» на детство), указывающее на отрицание его самоценности (например, тенденция форсировать развитие детей, что ведет к размыванию границ возрастов детства и к имитации взрослости).

Д.И. Фельдштейн полагает, что «сегодня дети, в том числе и подросткового возраста, которым свойственна ориентация на взрослость, не хотят взрослеть, так как у них формируется подспудное недоверие к окружающему миру, особенно к сообществу взрослых» (Фельдштейн, 2010, с. 8).

Все это интерпретируется иногда как элиминация роли семьи в развитии современных детей. В частности, создатели форсайт-проекта «Детство» пытаются выстроить на идее несостоятельности современной семьи в решении задач успешного образования и развития детей новую модель понимания детства как периода становления «компетентного ребенка» посредством глобальной цифровизации, чипизации, генетической модификации и роботизации общества, отношений со взрослыми и образования в целом.

По-видимому, сейчас уже можно говорить о появлении некоторой «созависимости» между человеком и интернетом: «сеть» «подстраивается» под пользователей, актуализируя интерес к ее использованию, затягивая в себя детей и подростков, эксплуатируя переживание ими одиночества и потребности в общении. Преодоление этой «созависимости» возможно посредством изменения отношения подростков к сетевым контактам при условии обогащения общения взрослых с детьми.

Описанные выше явления действительно характерны для современного детства. Однако указывают ли они на упразднение тех общих закономерностей развития, которые выявлены в отечественной и зарубежной детской психологии.

Время детства

«Нужно внимать детству, а не собственным проектам его объяснений», — пишет А.А. Грякалов (Грякалов, 2003, c. 53).

Детство существует. И, помимо индивидуальных вариантов конкретного детства, осуществляющегося в данных конкретных условиях, имеется нечто инвариантное и необходимое, что определяет суть детства, что необходимо не только сберечь, но и усилить, сообразовываясь с социокультурной ситуацией отношений детской и взрослой субкультур.

Человек и его детство принципиально социальны и историчны (Эльконин, 2004). Важнейшие определяющие человека (духовно-нравственное начало, социальные эмоции и чувства, переживание смыслов, сознание и самосознание, способность к саморегуляции, язык и др.) порождаются не просто в общении и деятельности, а в ситуациях близости (Большунова, Устинова, 2016, 2017; Слотердайк, 2005; и др.). В детстве происходит также преображение эмоциональной сферы, очеловечивание ее по форме и содержанию: зарождение привязанности, любви, переживания благодарности, вины, сострадания, сорадования и др. (Абраменкова, 2008; Развитие социальных эмоций у детей…, 1986) Ребенок может обнаружить в себе человека лишь в зеркале любви и заботы со стороны близких, он проходит путь взросления посредством реализации себя в интимном межличностном взаимодействии в различных социальных группах через ответчивость предметному, социальному и духовному миру культуры, представленному взрослыми в ситуациях близости.

Известно, что нормальное развитие ребенка возможно лишь при переживании им отношений интимности, близости. П. Слотердайк, основываясь на детальном анализе истории культуры — духовной, технологической, житейской, — формулирует мысль о фундаментальной необходимости для человека в течение всей жизни сферы интимного (сердечного, теплого, душевного, материнского) взаимодействия, реализуемого не только в отношениях с другими людьми, но и с предметным миром: лицо близкого человека, свой дом, любимые вещи, круг друзей, родная культура, речь, религия. Именно интимная сфера определяет смысл и подлинность бытия, участность человека в мире. Разрушение сферы интимности, обусловленное господством публичности, присущей нашему времени, доминирование идей глобализации ведут, с точки зрения Слотердайка, к упрощению, анонимности отношений, утрате их человеческих смыслов. Солидарность, сотрудничество, участность, близость, интимно-личностное, эмоциональное, глубинное общение (А.А. Ухтомский, С.Л. Рубинштейн, В.В. Абраменкова, М. Шериф, М.И. Лисина, Д.Б. Эльконин, Г.С. Батищев и др.) рассматриваются психологами и педагогами как основа человеческих отношений. Однако в современном образовании в «продвинутых» школах воспитывают амбициозность, личную успешность, конкурентоспособность, утрачены или не применяются методы, предполагающие развитие сотрудничества и взаимопомощи (педагогика сотрудничества, концепция коллективных творческих дел И.П. Иванова и пр.).

Как бы ни изменялись понимание детства в истории, предметное содержание и структура детских видов деятельности, характер отношений детской и взрослой субкультур, временные границы периодизации и кризисов развития, ребенку необходимо пройти путь очеловечивания, требуется время детства. Причем подлинное, реальное детство становится особенно важным в эпоху появления нового типа среды — цифровой технологической культуры. Цифровая среда, так же как социальная или предметная, не несет в себе исключительно либо добро, либо зло. Важно, чтобы человек научился управлять ею (Аузан, 2019). Именно в детстве ребенок может овладеть цифровыми технологиями как средством, не превращая «цифру» в самоцель или не превращаясь в ее придаток, формируясь как субъект в отношении цифровой среды.

В описываемой ситуации, в которой оказалось современное детство, особенно требуется ответственная позиция взрослого как посредника, вводящего ребенка в культуру, очеловечивающего его. Трансформации современного детства требуют от взрослого поиска новых подходов и способов взаимодействия с ребенком.

Кризис взрослости и зрелости

Может ли современный взрослый достаточно эффективно выполнять эти задачи. Зафиксируем некоторые проблемы, характерные для взрослого сообщества.

Современные взрослые, пережившие в детстве и юности в 1990-х годах катастрофу разрушения ценностных ориентиров общества, зачастую не готовы исполнять функции посредничества в отношении введения ребенка в культуру в силу неопределенности их ценностных ориентиров. Наши исследования показывают, что в обществе представлены в настоящее время три социокультурных образца, с которыми человек соизмеряет свои переживания, выборы, решения, поступки. Во-первых, традиционный социокультурный образец (представлен в классическом искусстве, религии, традициях), во-вторых, либеральный, в нем доминирует идеал свободы (однако часто вульгаризированной — «свободы от») и, наконец, социокультурный образец, ориентированный на ценности социалистического типа. Пересекаясь и проникая друг в друга, эти ценности создают картину аксиологической неопределенности взрослого общества, на что указывает распространенность таких явлений, как кидалтизм (социальный инфантилизм), философия чайлдфри (осознанная, добровольная бездетность, свобода от детей), однополые семьи, передача функции воспитания ребенка няне и др. Социологи и психологи отмечают внешнюю и внутреннюю нестабильность современного общества (полифоничность, релятивизм, мобильность, текучесть, разнообразие,  сложность,  гетерогенность,  нелинейность,  многомерность и пр.). З. Бауман пишет о «текучей реальности», «разжижении» современного мира, в котором появляется «поколение текучести», отличающееся неопределенностью целей и отсутствием личностного стержня, при этом отношения между людьми приобретают временный, поверхностный, «свободный» характер («гардеробные сообщества») (Бауман, 2011; Большунова, 2017; Кривцова, 2015).

Результаты наших исследований на протяжении двадцати лет (юношеская, молодежная и взрослая выборки) системы ценностей (Большунова, Инчина, 2013) свидетельствуют о том, что ценность семьи и близких указывается как наиболее значимая (от 60 до 80% респондентов в разных выборках); значимы для респондентов также ценности дружбы, любви и здоровья; отвергаемыми являются ложь, обман, лукавство, предательство. Испытуемые более всего боятся одиночества, предательства, утраты близких. Эти данные означают, что дело не том, что дети отвергают посредничество взрослых, они готовы к нему и ждут от взрослых поддержки и близости; скорее проблема в беспомощности современных взрослых, которые не могут это сделать и не понимают, как удовлетворить эти потребности детей. Психологи и социологи (Большунов, Тюриков, 2017) отмечают присущий современному миру «синдром острого дефицита социальной чувствительности», который проявляется в неспособности к отношениям близости с другими и, следовательно, с собой, в вульгаризации таких нравственных категорий, как совесть, порядочность и пр. (Воловикова, Мустафина, 2016). Другие опознаются как предметы, функции, средства удовлетворения прагматических интересов, что препятствует актуализации понимания, сопереживания, рефлексии отношений с другим и с самим собой. «Именно транзитный характер отношений позволяет замещать коммунитас симулякрами массовой культуры» (Большунов, Тюриков, 2017, с. 72), провоцирует отчуждение современного человека (ребенка, подростка, взрослого) от культуры, «подталкивает» детей к погружению в интернет, где они получают иллюзию близости.

Еще одна утраченная позиция, связанная с процессами актуализации взросления: в разные времена во всех культурах были представлены обряды инициации перехода ребенка на следующую ступень развития, благодаря которым дети, подростки могли опознавать границы взрослости, соотносить с ними свое поведение. В СССР, например, задачи инициации решали детские организации, последовательность переходов и ритуалы посвящения, несмотря на идеологизированность, успешно выполняли функции дескрипторов меры взрослости и порядка взросления. Современные дети не осведомлены о дескрипторах взрослости либо понимают их искаженно, что деформирует процесс взросления (инфантилизирует либо приводит к различного рода девиациям). «Высокий уровень тревоги и несформированная, диффузная идентичность» современных подростков требуют, как считает А.А. Бочавер с соавт., «заземления» и упрочения себя в настоящем, «не забегая вперед» в будущее, что проявляется в распространенности селфи, увлеченности фиксацией в сети интернет повседневных бытовых эпизодов, потребности в их «кликовой» поддержке и пр. (Бочавер и др., 2016).

Очевидно, что без осмысления проблем, существующих во взрослом мире, невозможно понять процессы, происходящие в детской субкультуре. «Исключительно важна позиция, которую взрослые занимают по отношению к детям в целом: позиция ответственности, включающая широкий спектр компонентов — от заботы о потомстве до стремления обеспечить нормальное будущее человечества. Но во всех случаях это позиция посредника в освоении ребенком социального мира, без которого немыслим переход детей в мир взрослых», — считает Д.И. Фельдштейн (Фельдштейн, 1998, с. 5).

Таким образом, загадка исторического кризиса детства трансформируется в проблему кризиса взрослости, способности современного взрослого сообщества реализовывать функции посредничества, представлять образ взрослости.

Историчность детства и многообразие форм детской субкультуры в истории описаны в исследованиях Л.С. Выготского, Д.Б. Эльконина, Ф. Арьеса, О.Е. Кошелевой и других психологов и культурологов. Ребенок во все времена был значим для родителей, однако в разных функциях: наследника, опоры в старости, помощника в быту, гаранта семейного благополучия, реализации родительской социальной роли, близкого, родного человека, детства как самоценности. Преобразования современного детства исторически возможны и оправданны. Существенно, что современное общество создает условия для снижения уровня прагматического отношения к детству (общество берет на себя заботу о пожилых, исчез детский труд как вклад в благосостояние семьи и т. д.). Оно осмысливается как самоценность, и ребенок становится значимым для взрослого в контексте реализации отношений близости. Однако появилась опасность функционального отношения к детству в интересах детского бизнеса, отчуждения между взрослыми и детьми в ходе реализации потребности взрослых в успешности, комфорте и пр.

Готовы ли взрослые взять на себя ответственность за детство в изменившемся мире, к диалогу с детством и в интересах детства? В чем проявляется кризис взрослости? Что именно должно измениться в отношениях взрослых к детям?

Кризис взрослости понимается нами как крушение сферы интимности, проявляющееся в упрощении и прагматизации отношений, в утрате их человеческих смыслов и ответственности за состояние времени детства.

Выделим основные маркеры кризиса взрослости.

• «Травма неопределенности» и пребывание в «гардеробных сообществах» актуализируют незавершенную зрелость представителей взрослого сообщества. Оказавшись в пространстве неопределенности (ценностей, смыслов, отношений, выборов), взрослые обнаруживают растерянность перед событиями, которые происходят в мире, и феноменами современного детства, не готовы достаточно уверенно оценивать их, делать осмысленный выбор и принимать ответственные решения. В России незавершенность зрелости усугубляется «культурной травмой» (Емельянова, 2008; Печин, 2014), обусловленной изменением социальной, исторической и культурной идентичности как последствием катастрофических социальных и геополитических трансформаций. Требуется специальная психолого-педагогическая и психолого-социальная работа, направленная на преодоление культурной травмы и помощь взрослым в отношении их способности принимать и понимать ситуации неопределенности.

• «Синдром острого дефицита социальной чувствительности», обусловленный  транзитным  характером  связей  между  людьми и порождающий проблемы в установлении близости, участности, диалога, основанного на признании права Другого быть другим, востребует усилий, направленных на преодоление прагматического отношения к миру, в том числе к детям: развития рефлексии, доминанты на другом, социальных эмоций, способности к сопереживанию, «ответчивости» на обращения ребенка к взрослому и пр. (инициация и поддержка клубных объединений; детско-родительских площадок для детей разного возраста, национальности, состояния здоровья; инициация общих детско-родительских дел в школах и детских садах; обучение родителей совместным играм и занятиям и пр. — см.: Большунова, Устинова, 2016, 2017).

• Размывание границ взрослости, отсутствие образа взрослости обусловливает инфантилизацию и отказ от ответственности за свою жизнь, судьбу детского сообщества, человеческой культуры. Восстановление функции посредничества взрослых может быть актуализировано путем вовлечения детей и взрослых в решение проблем школьной жизни, например, в работу школьных служб примирения (Большунова, Устинова, 2017; Коновалов, 2012; и др.), создание детских сообществ, в которых приняты культуросообразные ритуалы инициации и образы взрослости. В качестве модели таких сообществ могут выступать волонтерские организации, деятельность которых популярна в молодежной среде.

Заключение

Духовно-нравственные переживания, культурные смыслы, лежащие в основе очеловечивания, порождаются опытом дарения заботы, понимания, прощения, любви, ответственности в отношениях ребенка и взрослого. Горизонты развития актуализируются, когда у ребенка есть возможность ориентироваться на социокультурные образцы подлинного (зрелого) взрослого. Миссия взрослого состоит в том, чтобы быть «ответчивым» к интенциям социокультурного развития ребенка, взращивать в себе зрелое отношение к себе, миру, другим.

Литература

1. Абраменкова В.В. Социальная психология детства. Учебное пособие. М.: Пер Сэ, 2008.
2. Аузан А. Цифровая экономика: человеческий фактор. Стенограмма лекции // Полит.ру. 2019. URL: https://polit.ru/article/2019/06/25/ auzan/?f bclid = IwAR1n2nK0FIk2aj8YJjqiUjzLWdVa9UK2oBtIxM4-O6QWNGElyC4uYVQ9LqF4 (дата обращения: 10.01.2020).
3. Бауман З. Текучая модерность: взгляд из 2011 года // Полит.ру. 2011. URL: http://polit.ru/article/2011/05/06/bauman (дата обращения: 09.05.2017).
4. Большунов А.Я., Тюриков А.Г. Синдром острого дефицита социальной чувствительности как следствие особенностей гомогенеза в эпоху постмодерна // Развитие человека в современном мире. 2017. № 2. С. 67–74.
5. Большунов Я.В. Влияние специальных задач на процесс произвольного воспроизведения // Память и ее развитие. Ульяновск, 1973. С. 5–25.
6. Большунова С.А. Травма неопределенности» как вызов поколению // Развитие человека в современном мире. 2017. № 2. С. 102–111.
7. Большунова Н.Я., Инчина М.В. Развитие индивидуальности и субъектности в формах детской субкультуры: Учебное пособие. Новосибирск: Изд-во НГПУ, 2013.
8. Большунова Н.Я., Устинова О.А. «Вопросчивость» и «ответчивость» как внутренняя работа развития образа Я // Челпановские чтения – 2016: Диалог научных школ Психологического института: Л.С. Выготский, Б.М. Теплов, Г.И. Челпанов. Сб. научных материалов Всероссийской научно-практической конференции. Москва, 15 ноября 2016. Альманах научного архива Психологического института. Вып. 8 / Сост., науч. ред., отв. ред. О.Е. Серова, Е.П. Гусева. М.–СПб.: Нестор-История, 2016. С. 341–354.
9. Большунова Н.Я. Устинова О.А. Медиация прощения и диалога как основа согласия в межличностном школьном конфликте // Фундаментальные и прикладные исследования современной психологии: результаты и перспективы развития / Отв. ред. А.Л. Журавлев, В.А. Кольцова. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2017. С. 903–912.
10. Бочавер А.А., Жилинская А.В., Хломов К.Д. Перспективы современных подростков в контексте жизненной траектории // Современная зарубежная психология. 2016. Т. 5. № 2. С. 31–38. URL: https://psyjournals.ru/jmfp/2016/n2/82367.shtml (дата обращения: 30.12.2019).
11. Венгер А.Л. Ребенок в обществе: исторический кризис детства // Вопросы психологии. 2008. № 4. С. 3–12.
12. Васикевич В.В. Представления подростков о родителях как фактор девиантного поведения. Новосибирск: ВКР–НГПУ, 2020.
13. Воловикова М.И., Мустафина Л.Ш. Представления о совести в российском менталитете. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2016.
14. Голубева Н.А., Марцинковская Т.Д. Информационная социализация: психологический подход // Психологические исследования. 2011. № 6 (20). С. 2. URL: http://psystudy.ru (дата обращения: 03.01.20).
15. Грякалов А.А. Философия и транспедагогика детства // Symposium: Инновации и образование. Вып. 29. Сб. материалов конференции. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2003. C. 53–62.
16. Емельянова Т.П. Культурная травма: социально-психологические аспекты // Материалы итоговой научной конференции Института психологии РАН / Отв. ред. А.Л. Журавлев, Т.И. Артемьева. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2008. С. 39–47.
17. Ильин Е.П. Психология взрослости. СПб.: Питер, 2012.
18. Карабанова О.А. Социальное конструирование детства // Образовательная политика. 2010. № 5–6. С. 52–61.
19. Коновалов А.Ю. Школьная служба примирения и восстановительная культура взаимоотношений: практическое руководство / Под общ. ред. Л.М. Карнозовой. М.: Центр «Судебно-правовая реформа», 2012.
20. Кривцова С.В. Вызовы неопределенности и становление внутренней прочности личности в процессе онтогенеза (экзистенциально-аналитический подход) // Психологические исследования. 2015. Т. 8. № 40. С. 8. URL: http://psystudy.ru/index.php/ num/2015v8n40/1116-krivtsova40.html (дата обращения: 17.12.2019).
21. Молокова Е.Н. Психологические особенности произвольного и непроизвольного запоминания детей старшего дошкольного возраста. Новосибирск: ВКР–НГПУ, 2018.
22. Печин Ю.В. Прощение как терапия культурной травмы // Сибирский педагогический журнал. 2014. № 1. С. 171–174.
23. Поливанова К.Н. Детство сегодня – в науке и в жизни // Альманах Института коррекционной педагогики. 2017. № 28. Игра. К 120-летию Льва Семеновича Выготского». URL: https://alldef.ru/ru/ articles/almanac-28/childhood-today-in-science-and-in-life (дата обращения: 13.11.2017).
24. Развитие социальных эмоций у детей дошкольного возраста: психологические исследования / Под ред. А.В. Запорожца, Я.З. Неверович. М.: Педагогика, 1986.
25. Слотердайк П. Сферы. Микросферология. Т. I. Пузыри. СПб.: Наука, 2005.
26. Фельдштейн Д.И. Детство как социально-психологический феномен и особое состояние развития // Вопросы психологии. 1998. № 1. С. 3–20 С. 5.
27. Фельдштейн Д.И. Изменяющийся ребенок в изменяющемся мире: психолого-педагогические проблемы новой школы // Национальный психологический журнал. 2010. № 2 (4) С. 6–11.
28. Фельдштейн Д.И. Глубинные изменения современного детства и обусловленная ими актуализация психолого-педагогических проблем развития образования // Вестник практической психологии образования. 2011. № 4. С. 3–12.
29. Эльконин Б.Д. Кризис детства и основания проектирования форм детского развития // Вопросы психологии. 1992. № 3. С. 7–13.
30. Эльконин Д.Б. Детская психология. М.: ИЦ «Академия», 2004.
31. Ярин А., Постман Н. Исчезновение детства // Отечественные записки. 2004. № 3. URL: http://magazines.russ.ru/oz/2004/3/2004_3_2. html (дата обращения: 11.11.2017).
32. Elkind D. Hurried Child: Growing Up Too Fast Too Soon. 2001.
33. Postman N. The Disappearance of Childhood. N. Y.: Vintage Books, a division of Random House Inc., 1994.

Источник: Большунова Н.Я. Кризис взрослости // Индивидуальное, национальное и глобальное в сознании современного человека: новые идеи, проблемы, научные направления / Отв. ред. Н.В. Борисова, М.И. Воловикова, А.Л. Журавлев. М.: Институт психологии РАН, 2020. С. 346–358. DOI: 10.38098/univ.2020.55.72.024