Агрессия и сексуальное поведение

Предлагаемый теоретико-методологический подход к проблеме агрессии позволяет по-новому подойти и к изучению одного из ее видов — сексуальной агрессии. Несмотря на несомненный научный и практический интерес (а, может быть, именно благодаря ему), проблема сексуальной агрессии представляется еще менее разработанной.

В научной литературе агрессия и секс часто рассматриваются как взаимосвязанные формы поведения. Достаточно распространенной является точка зрения на агрессию как составную (и неотъемлемую) часть мужской сексуальности. Развитие таких представлений происходит в двух основных направлениях.

Первое из них связано с изучением биологических основ агрессивного поведения. В рамках этих исследований проявления агрессии как у животных, так и у человека, рассматриваются как результат эволюционного процесса и связываются с уровнем секреции мужских половых гормонов или с наличием хромосомных аномалий (дополнительная Y-хромосома — синдром ХYY) [Бэрон Р., Ричардсон Д., 1997; Фокс В., 1985; Фромм Э., 1994; Хайнд Р., 1975].

Как уже отмечалось во второй главе настоящей работы, анализ имеющихся в науной литературе исследований показывает, что получаемые данные весьма противоречивы и не позволяют в полной мере объяснить все многообразие агрессивных проявлений, в силу чего связь между биологическими особенностями мужского организма и агрессией нельзя считать достоверно установленной даже на уровне животных. Р. Хайнд [1975] при анализе результатов многочисленных исследований поведения животных и Э. Фромм [1994] на примере человеческой агрессивности независимо пришли к выводу о том, что биологические особенности мужчин обеспечивают не столько проявления агрессивности и враждебности, сколько высокий уровень функционального состояния организма, определяющий повышенную активность и готовность к действиям вообще.

Второе направление, традиционно связывающее сексуальное поведение и агрессию, представлено психоаналитическими концепциями. В своих ранних работах З. Фрейд рассматривал сексуальное влечение как источник всего человеческого поведения. В этом плане агрессия трактовалась как результат подавленной сексуальности, как реакция на блокирование или разрушение либидозных импульсов. В дальнейшем инстинкт смерти, «первичный позыв к агрессии и разрушению», был выделен им в самостоятельный источник активности человека [1990]. Причем, как отмечал З. Фрейд, проявления Эроса и первичный позыв к Смерти «редко проявляются отдельно, вероятно, даже никогда не проявляются отдельно, а сплавляются друг с другом в различных и изменчивых пропорциях…» [1990, с. 55]. В наиболее отчетливом виде взаимосвязь агрессии и сексуальности обнаруживается в формах садизма и мазохизма.

Необходимо отметить, что положение о существовании инстинкта Смерти является наиболее спорным и было отвергнуто даже в психоаналитических кругах, хотя тезис об инстинктивной природе человеческой агрессии в целом находит поддержку у последователей фрейдизма.

В настоящее время в зарубежной (и, прежде всего, американской) психологии активно разрабатывается проблема сексуальной агрессии, рассматриваемая в контексте изучения причин изнасилований и принудительных сексуальных отношений. Причем надо отметить, что теоретические модели сексуальной агрессии столь же разнообразны и противоречивы, как и теории агрессивного поведения в целом.

Антрополог Donald Symons в работе «Развитие человеческой сексуальности» [1979] рассматривает сексуальную агрессию как результат естественного эволюционного отбора. Согласно его точке зрения, это полностью биологически детерминированное поведение, основным мотивом которого является сексуальное побуждение, а целью — увеличение своих репродуктивных возможностей. Он считает, что мужчины, в отличие от женщин, биологически предрасположены к поискам сексуального разнообразия, что обеспечивает мужской особи максимальные возможности для передачи своего генофонда. Мужчина стремится «к копуляции с плодородными женщинами всякий раз, когда этот потенциал осознан» [1979, c. 276]. Сопротивление женщины для мужчины — только вопрос затрат времени, сил, энергии и риска. Автор полагает, что «мужчины имеют тенденцию стремиться к совершению как можно большего числа "бесплатных" и безличных копуляций, ... и, следовательно, возможность изнасилования имеется везде, где оно не влечет за собой риска или же этот риск незначителен» [1979, c. 284].

Допуская возможность коррекции мужской тенденции к насилию под влиянием социальной среды и воспитания, D. Symons считает, что «такое "лечение" может привести к результатам худшим, чем сама болезнь» [1979, c. 285]. Он полагает, что такая социализация неприятнее для мужчин, чем для женщин сохранение вероятности быть изнасилованными.

Надо отметить, что далеко не все специалисты согласны с этой точкой зрения. Так, Э. Фромм, рассматривая проблему мужской сексуальной агрессии, справедливо указал на ее биологическую нецелесообразность. Он отмечает, что этот тип сексуального поведения разрушал бы «элементарные связи между полами, а еще важнее с позиций биолога то, что это могло бы нанести ущерб женским особям, которые несут ответственность за будущих детей» [1994, с. 167].

Теория изнасилования, предложенная S. Brownmiller [1975] и разделяемая многими феминистски ориентированными теоретиками, содержит биологический элемент в неявном виде. Согласно ее точке зрения, способность мужчин к изнасилованию и уязвимость женщины в этом отношении непосредственно обусловлена физиологией пола. В самой человеческой анатомии имманентно содержится возможность насильственных сексуальных действий.

«Когда мужчины обнаружили, что они могут насиловать, они стали это делать» [1975, с. 13-14]. Автор считает, что человеческая история была бы иной, если бы интроекция penis'а была возможна только с согласия женщины. S. Brownmiller выделяет и другое важное биологическое межполовое различие: физическое превосходство мужчин. Физическая сила мужчин, по ее мнению, необходима им для защиты гениталий, которые иначе были бы источником их уязвимости, что обеспечило бы женщинам возможность получения власти над ними.

Таким образом, хотя источниками сексуальной агрессии, по мнению S. Brownmiller, являются биологически обусловленная возможность совершения таких действий и физическая сила мужчин, но мотивом такого поведения является стремление к власти, самоутверждению, то есть собственно социальные мотивы. Причем автор, полагая существование стремления мужчин к власти над женщинами (иначе, возникает вопрос, для чего было бы их открытие возможности использования своих гениталий как оружия?), даже не пытается объяснить, зачем мужчинам эта власть.

К теориям социальной обусловленности изнасилования относится концепция A.N. Groth [1979], который рассматривает изнасилование как результат психических нарушений, вызванных сексуальными травмами детства. Понятие сексуальной травмы трактуется им довольно широко как «любая сексуальная деятельность, которую наблюдал и/или испытал субъект и которая нарушает эмоциональное равновесие и тревожит его» [1979, с. 98]. Основываясь на этом определении, он исследовал более 500 сексуальных преступников (включая насильников, совершивших преступления в отношении взрослых женщин и в отношении детей), и обнаружил, что приблизительно треть исследованного им контингента испытали некоторую форму сексуальной травмы в раннем детстве. По мнению A.N. Groth, совершение сексуального преступления во взрослом возрасте «является частичным повторением и разыгрыванием сценария сексуального психотравматического воздействия, которому он был подвергнут, будучи ребенком» [1979, с. 102]. В частности, насильники, совершившие сексуальные деликты в отношении детей точно воспроизводили в своих деяниях собственный опыт раннего сексуального преследования со стороны взрослых.

Теория A.N. Groth была подвергнута вполне справедливой критике, причем критические замечания касались двух моментов. Во-первых, его критиковали и за широкую трактовку понятия сексуальной травмы, чем и может объясняться обнаруженный A.N. Groth высокий процент лиц, имевших сексуальную психотравму в детстве. Так, например, D.H. Russel [1975] отмечает, что обычно определение сексуального злоупотребления включает только сексуальные действия взрослого в отношении ребенка. Во-вторых, у многих исследователей вызывает сомнения возможность применения выводов, полученных на весьма специфичной выборке, для объяснения механизмов сексуального насилия в целом.

Тем не менее, основные идеи A.N. Groth развиваются в целом ряде исследований. Так, например, психологи T. Seghorn и R. Boucher [1980] изучили 50 пациентов, сообщивших о некотором опыте сексуального преследования в детстве. Целью их исследования была изучение сценариев сексуальных психотравм в соотнесении с совершенными деликтами. Так, ими было обнаружено, что «мужчины, которые подвергались в детстве сексуальному преследованию со стороны родственника, были гораздо более склонны к нападению, часто жестокому, на юных и взрослых женщин, в то время как мужчины, бывшие жертвой сексуальных домогательств неродственников, чаще нападали на мужчин и были менее склонны к чрезвычайным формам агрессии» [1980, с. 707]. Кроме того, мужчины, подвергшиеся сексуальному насилию со стороны неродственника, были более склонны к нападению на детей (92 % их жертв были в возрасте менее 16 лет). По интенсивности применяемое ими насилие соответствовало цели — подавление сопротивления ребенка. При нападении на девочек интроекция полового члена предпринималась редко: «поведение оставалось исключительно прегенитальным, сексуально незрелым, и на уровне, который во взрослых взаимоотношениях служит прелюдией» [Seghorn T., Boucher R., 1980, с. 708]. Авторы не пытаются сделать обобщающие выводы. Однако они полагают, что при определенных условиях мужчины, бывшие жертвами сексуального злоупотребления в детстве, будут более предрасположены к совершению сексуальных нарушений во взрослом возрасте.

D.H. Russell [1975] рассматривает сексуальную агрессию как результат мужской полоролевой социализации. В исследовании, основанном на интервью с 90 жертвами изнасилования и несколькими насильниками, сделала вывод, что изнасилование — не столько девиантный акт, сколько гиперкомпенсация субъекта в мужской половой роли, чрезвычайная попытка проявить качества, традиционно расцениваемые как мужские: агрессия, доминирование, конкурентоспособность. Победить, чтобы быть выше, побеждать и управлять — все это входит в культурный стереотип мужественности.

«Было бы удивительно, — пишет D.H. Russell, — если бы эти понятия мужественности не находили бы выражение в мужском "нормальном" сексуальном поведении» [1975, с. 260]. Она утверждает, что секс — арена, где эти понятия проявляются наиболее интенсивно у мужчин, которые чувствуют бессильными в других сферах жизни и чья мужественность нуждается в постоянном подтверждении.

Близкой точки зрения придерживаются L. Clark и D. Lewis [1977], рассматривающие сексуальную агрессию как норму мужской половой морали. В главе, названной «Насильники и другие нормальные мужчины», авторы указывают, что мужская сексуальная мораль допускает возможность половых отношений с нежелающим партнером. По их мнению, это мотивировано страхом мужчин перед тем, что если «добровольность будет нормой приемлемых отношений полов, они будут лишены... сексуального наслаждения» [1977, с. 142]. Такое представление заставляет авторов задать риторический вопрос: «Если гинофобия и сексуальная агрессия — скорее правило, чем исключение, то почему не все мужчины являются реальными или потенциальными насильниками?» [1977, с. 140]. Отвечая на него, они приходят к выводу, что «все мужчины формируются под влиянием одних и тех же социальных условий ..., и все они до некоторой степени склонны к сексуальному принуждению — по крайней мере, в некоторые периоды их жизни» [1977, с. 145].

Весьма интересное исследование социальных установок в отношении принудительного секса было проведено N. Malamuth совместно с J. Briere и J. Ceniti. Они опросили 356 мужчин — студентов колледжа по вопросу об их отношении к сексуальному принуждению и изнасилованию женщин. 60 % опрошенных указали, что при определенных обстоятельствах они могли бы принудить женщину к сексуальному контакту и/или изнасиловать ее. Авторы полагают, что агрессию по отношению к женщинам следует рассматривать скорее как «континуум» определенных форм поведения, нежели как дискретное, четко очерченное явление с собственными характеристиками [цит. по Malamuth N.M., 1986].

По-видимому, природа и разнообразные проявления такого сложного феномена, как сексуальная агрессия, не могут быть однозначно интерпретированы с точки зрения влияния какого-либо одного фактора. Изучение этого специфического вида агрессивного поведения также требует реализации принципов системно-функционального подхода. Однако, прежде чем перейти к анализу механизмов ее формирования, необходимо остановиться на обсуждении тех моментов, которые, на наш взгляд, обеспечивают возможность соединения (или «сплава») агрессивной и сексуальной форм поведения.

Агрессия и сексуальное поведение проявляются уже на ранних стадиях филогенетического развития. Близость их определяется, прежде всего, законами биологической эволюции: право продолжить род получает сильнейший. Поэтому элементы агрессивного поведения включаются даже в генетически заданные программы: до реализации собственно сексуального поведения животное должно продемонстрировать своей избраннице и соперникам свое право на продолжение рода.

Филогенетическая первичность и эволюционное значение как агрессивного, так и сексуального поведения обусловливают близость нейрофизиологических механизмов, обеспечивающих их реализацию. Исследования, проводимые в области физиологии, нейро- и психофизиологии как агрессивного, так и сексуального поведения, свидетельствуют о полифункциональности и значительном сходстве многих мозговых механизмов, их регулирующих. Эти формы поведения присущи уже низшим животным с низким уровнем структурно-функциональной организации мозга, что и определяет в известной степени унификацию нейрофизиологических механизмов разных видов поведения.

Кроме того, близость мозговых механизмов, реализующих и агрессию, и сексуальное поведение определяется тем, что оба вида поведения являются весьма ресурсоемкими. Проявление агрессивного поведения требует наличия высокого уровня активности субъекта, необходимого для деструкции ситуации и преодоления сопротивления. Сексуальное поведение (особенно по мужскому типу) также весьма энергозатратно. В силу чего реализация обоих видов поведения включает нейрофизиологические механизмы, обеспечивающие их высокий энергопотенциал.

Взаимосвязь этих видов поведения определяется и тем, что и агрессивное и сексуальное поведение являются социальными формами поведения. И как таковые могут взаимопересекаться и включаться как компоненты в иные виды социального поведения, такие, например, как установление иерархии отношений, игровая деятельность и пр.

Представляется, что сущность и механизмы сексуальной агрессии могут быть адекватно объяснены исходя из предложенного нами определения агрессии как социально адресованной активности, направленной на изменение ситуации (или ее поддержание вопреки возмущающим воздействиям) при сохранении постоянного к ней отношения и имеющей своей целью расширение возможностей удовлетворения потребностей субъекта путем деструкции депривирующих факторов. Когда речь идет о сексуальной агрессии, непосредственным ее предметом, фактором, подвергающимся деструкции, выступает сексуальность как одна из общих интегральных характеристик человека.

Следует указать на неразработанность понятия «сексуальность», несмотря на то, что оно является основной категорией сексологии и активно используется многими специалистами, работающими в этой мульдисциплинарной области знаний. Большинство авторов отмечают лишь его сложный и комплексный характер, в то время как содержательные и структурные характеристики этого понятия остаются вне поля зрения исследователей [Васильченко Г.С., 1996; Старович З., 1991; Ткаченко А.А. и др., 1998; Boenisch L., 1994; Larson P.S., 1981; Schmidt G., 1983].

В своих поисках мы нашли только одну работу, посвященную содержательному анализу понятия сексуальности [Goettsch S.L., 1989]. Определяя сексуальность как индивидуальную способность переживать половое возбуждение, содержащую в качестве интенции сексуальное поведение, автор предлагает рассматривать ее в четырех аспектах:

1. как свойство индивидуальности, хотя и зависящее от культурных и средовых влияний;
2. как переживание, связанное с сексуальным (прошлым или антиципируемым будущим) опытом;
3. как переживание телесных процессов, тесно связанных с психофизиологическими функциями;
4. как переживание, концентрирующееся вокруг половых органов.

Такое понимание сексуальности фактически приводит к отождествлению ее с половым самосознанием. В то же время сексуальность человека с позиций другого субъекта может выступать как объективная и порой главная его характеристика, поскольку познание другого человека в иных аспектах, его внутреннего мира требует дополнительной активности, определенного уровня коммуникативной компетентности, рефлексивности и т.д.

Специальный анализ понятия сексуальности не входит в наши задачи. Мы рассматриваем ее как комплексную характеристику человека, отражающую определенность (очерченность, выраженность) связанных с полом его биологических, психологических и социальных характеристик и обнаруживающуюся в его поведении. Такое определение является рабочим и не претендует на полноту.

В качестве депривирующих факторов, на которые направляется деструктивная активность, могут выступать устойчивые характеристики объекта агрессии, его актуальное поведение в конкретной ситуации и объективные по отношению к адресату факторы ситуации. При этом адресат и объект агрессии необязательно совпадают. В этом плане сексуальная агрессия может проявляться в трех основных формах. Во-первых, как деструкция непосредственного объекта агрессии путем лишения его одного из существенных свойств — сексуальности. Во-вторых, как деструкция актуального поведения объекта агрессии в сексуально релевантных ситуациях. И, наконец, в-третьих, как деструкция сексуальности лица, значимого для адресата агрессии (например, изнасилование жены как способ отомстить мужчине).

В свою очередь, поскольку сексуальность представляет собой интегральное образование, то ее деструкция может проявляться как лишение объекта агрессии его сексуальной определенности, разрушение связанных с полом биологических, личностных и/или социальных характеристик субъекта.

Системно-функциональный подход к изучению сексуальной агрессии как специфического вида агрессивного поведения, с одной стороны, должен включать анализ внутреннего функционирования системы, с другой — раскрытие ее внешнего взаимодействия (выявление адаптивной и адаптирующей ее активности).

В плане изучения внутреннего функционирования системы сексуальная агрессия должна рассматриваться с точки зрения механизмов формирования конкретного поведенческого акта. В литературе сексуальное поведение чаще всего трактуется с точки зрения уровня и особенностей проявления соответствующей потребности (инстинкта, побуждения и пр.). По нашему мнению, анализу должен подвергаться индивидуальный сексуальный сценарий как разновидность поведенческой программы, без которой не обходится ни одно социальное поведение. Эта программа даже на уровне животных не является жестко генетически заданной, а включает особые механизмы индивидуального научения, без которых физиологически нормальное животное оказывается неспособным к размножению. На уровне человека, сексуальность которого находится под социальным и культурным контролем, исключительно биологическое объяснение сексуального поведения просто невозможно.

Выбор именно этой программы поведения (как впрочем, и любой другой) и особенности агрессивных проявлений будут значительно различаться в зависимости от нейрофизиологических механизмов этого поведения, индивидуальных особенностей физиологического и психологического реагирования субъекта, объективных условий ситуации и ее субъективной оценки. В силу чего исследование конкретного случая сексуально агрессивного поведения должно быть направлено на изучение его индивидуальной природы и своеобразия психологических механизмов, т.е. совокупности промежуточных состояний и процессов, которые прошел данный феномен в ходе своего становления.

Надо отметить, что внешне сходные формы проявления сексуальной агрессии могут существенно различаться с точки зрения вовлеченных структур и процессов, направленных на их реализацию. Так, с одной стороны, формирование сексуальной агрессии может происходить как расширение или, наоборот, спецификация непосредственного предмета агрессивного поведения. С другой стороны, такое поведение может формироваться как специфическая модификация сексуального поведения субъекта. То есть, по сути дела, можно говорить о существовании как сексуальной формы агрессивного поведения, так и агрессивной формы сексуального поведения. Только анализ реальных механизмов формирования этих поведенческих актов позволяет вскрыть их специфику. В силу этого при изучении конкретного поведенческого акта субъекта сексуальная агрессия должна рассматриваться с точки зрения механизмов внутреннего функционирования системы.

Вместе с тем, поскольку формирование специфической программы сексуально агрессивного поведения имеет свою предысторию и детерминировано особенностями личности субъекта и условиями ее становления, то системно-функциональный анализ должен включать исследование многообразия связей и взаимоотношений, в ходе которых у субъекта формируется и закрепляется исследуемая форма поведения, что предполагает изучение особенностей ее системной детерминации. Исследование механизмов внешнего взаимодействия системы сексуально агрессивного поведения представляется необходимым в плане рассмотрения их типологической соотнесенности, прогноза вероятности выбора именно этой поведенческой программы, оценки общественной опасности личности субъекта и планирования психокорррекционной работы.

Изучение сексуальной агрессии в этом плане, как и других видов агрессивного поведения, должно осуществляться не как исследование отдельных изолированных уровней его детерминации, а как раскрытие характера взаимодействия между разноуровневыми детерминантами и выявление их закономерных соотношений.

Таким образом, изучение сексуальной агрессии как специфического вида агрессивного поведения представляется наиболее плодотворным с позиций системно-функционального подхода. Этот подход предполагает, прежде всего, обращение к исследованию ее психологических механизмов — совокупности промежуточных состояний и процессов, которые претерпевает данный феномен в ходе своего становления. Ключевым условием успешности такого подхода к исследованию индивидуального сексуально агрессивного поведения является обязательное рассмотрение своеобразного сочетания механизмов как внутреннего, так и внешнего функционирования системы.

Прежде чем перейти к анализу детерминант индивидуального сексуально агрессивного поведения, необходимо остановится на исследовании особенностей ее специфического проявления — криминальных видов сексуальной агрессии. Под криминальными понимаются такие проявления сексуальной агрессии, которые попадают под действие норм уголовного законодательства. То есть фактически речь идет о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности, связанных с применением насилия.

Источник: Михайлова О.Ю., Целиковский С.Б. Сексуальная агрессия: норма и социальная патология. М.: Изд-во «КРЕДО», 2008. С. 80-90.