Насколько конструктивны иллюзии при совладании со стрессами жизненных перемен?

Жизнь — это цепь или череда событий, которые мы, нередко бессознательно, и по-разному в разные периоды жизни делим на позитивные, негативные и амбивалентные (недифференцируемые). Несомненно, немало событий имеют стрессогенный характер, сами выступают стрессорами (пожар, переезд, болезнь и т.д.). Их часто обобщенно классифицируют как потерю, угрозу и вызов (Lazarus, 1984). Жизненные перемены зачастую несут в себе все три аспекта стрессогенности событий, которые происходят в области здоровья, взаимоотношений с другими (в семье) и в связи с работой. Так или иначе, человек вынужден постоянно реагировать на стресс перемен, приспосабливаясь к ним, либо принимая их, либо отвергая. В ином случае возникают сомнения и неустойчивость в том, что же лучше. Пока на вопросы, как и почему это происходит, не существует ясных ответов. Так Ш. Тейлор и коллеги в теории когнитивной адаптации показали, что восстановление, например, после травмы / острого стресса потери возможно на сознательном и бессознательном уровнях с помощью трех главных стратегий наилучшей активности при угрозе негативных или так воспринимаемых перемен: поиск смысла; реструктурирование жизни, восстановление управления жизненными событиями в целом; и воссоздание самоуважения через укрепление себя — самоуважения, самооценки, например, путем социального сравнения (Taylor, 1983). Тейлор убеждена, что все индивидуальные усилия решить эти три задачи фундаментально опираются на способность создавать и поддерживать множество иллюзий. Под иллюзиями понимаются не обязательно убеждения, противоположные известным фактам, но взгляд на факты под особым углом, в более поддерживающем, позитивном свете (Taylor, 1983, p. 1161). Успешное восстановление после травмы, трагедии невозможно без позитивных иллюзий, как бы цинично это ни казалось. Это означает, что человек должен поддерживать и гибко изменять позитивные иллюзии, которые служат буфером против настоящих и будущих трудностей. Позитивные иллюзии — это самоусиливающие убеждения; убеждения, отвергающие несовершенство; чрезмерно оптимистичные убеждения и иррациональные убеждения о контроле. Их смысл заключается в нереалистично благоприятном отношении людей к себе или их близким. Позитивные иллюзии как форма самообмана или самосовершенствования помогают чувствовать себя хорошо, поддерживать высокую самооценку или устранять дискомфорт, по крайней мере, на короткую перспективу (Taylor, 1983; Taylor, и Armor, 1996; Boyd-Wilson, и др., 2004). К ним также относятся нереалистический оптимизм по поводу будущего, иллюзия контроля над своей жизнью и здоровьем, завышенная самооценка собственных способностей и др.

Существует три главных вида иллюзий: завышенная оценка собственных способностей, нереалистичный оптимизм по поводу будущего и иллюзия контроля. В модели психического здоровья Тейлор и Браун утверждают, что определенные позитивные иллюзии широко распространены в нормальном мышлении и традиционно предсказывают критерии психического здоровья. Иллюзии являются основой нормального когнитивного функционирования (Taylor, Brown, 1988). Так, причины возникновения рака не известны, и вера в личный контроль над раком не внушает большой надежды. Эти иллюзии кажутся мощными механизмами преодоления трудностей, так как другие исследования показали, что в некоторых ситуациях отрицание также является копинг-механизмом (Taylor, и др., 2000). Исследования атрибуции показывают, что люди чаще приписывают себе хорошее, чем плохое, и нормальные люди склонны быть чрезмерно оптимистичными (Simmons, 2010). Неподтверждение когнитивного управления угрозой — это большая проблема: что происходит, когда иллюзорные убеждения оказываются неверными? Кажется, что, вопреки современным теориям, они оказывают меньшее влияние, чем ожидалось, потому что люди обычно имеют несколько способов достичь цели или убеждения. Существуют противоречия по поводу того, в какой степени люди надежно демонстрируют положительные иллюзии, а также о том, являются ли эти иллюзии полезными для людей, которые их имеют. Таким образом, существуют противоречия по поводу того, в какой степени люди надежно используют положительные иллюзии, а также о том, насколько эти иллюзии полезны для людей, которые их имеют. Естественно, лучшее, что мы можем сделать, — это проверить данные идеи еще раз.

Какова же роль позитивных когнитивных иллюзий в процессе совладания со стрессом, травмой, неприятностями? Проиллюстрируем приведенные выше теоретические положения из обзора данной проблемы в научной литературе некоторыми результатами наших эмпирических исследований. В первом эмпирическом исследовании показаны сходства и различия в системе копинг-ресурсов женщин, болеющих раком молочной железы, и здоровой выборкой (Гернер, 2011). Отметим, что выраженных различий в перечне ресурсов не обнаружено. Обнаружены сходные ресурсы: доверие к другим, планирование будущего, ситуационный и эмоциональный контроль, поддержание здоровья. Однако иерархия в системе ресурсов была различна: у женщин, болеющих раком молочной железы, центральное место занимало планирование будущего и стремление его осуществить, связанное с надеждой иметь будущее. Пациентки были охвачены позитивной иллюзий того, что все, что они делают для своего выздоровления, «гораздо лучше, чем у других» подобных пациенток (85 из 88 женщин заявили об этом), а болезнь находится под их полным контролем благодаря позитивному настрою и вере в лучшее / оптимизму. Для излечения они использовали медитацию, воображение и мечты, самовнушение, позитивное мышление и т.д. При этом у здоровых женщин ключевым выступал самоконтроль психофизиологического и физического напряжения. Было установлено, что в среднем уровень удовлетворенности жизнью у женщин, больных онкологическими заболеваниями молочной железы, выше, чем удовлетворенность жизнью женщин, не имеющих такого заболевания. У членов второй группы определен высокий уровень жизненных притязаний. Известно, что рассогласование реальных достижений и притязаний влечет снижение уровня удовлетворенности жизнью. Большинство членов контрольной группы не переживали действительно тяжелых / травмтичных / кризисных ситуаций, в связи с чем, не пройдя через пороги трудных для себя событий, они оценивали свою жизнь слишком критично.

В другом исследовании копинга в ситуации хронической болезни (сахарный диабет) на выбор специфических способов совладания большое влияние оказали устойчивые личностные черты оптимизм / пессимизм (Гельман, 2011). Копинг выступил тут как медиатор между болезнью и ее последствиями для субъекта. Оптимистически ориентированные пациенты использовали социальную поддержку и позитивное переоценивание, чаще чувствовали, что контролируют ситуацию, а пессимисты предпочитали конфронтацию с врачами и близкими, дистанцирование и самоконтроль. Это приводило последних к самоизоляции, неудовлетворенности лечением и течением ситуации болезни-реабилитации. Однако и чрезмерные оптимисты, болеющие диабетом, также подвергали себя риску в связи с позитивной иллюзией быстрого полного излечения: почувствовав себя лучше в процессе лечения, они перегружали себя физически и психологически, «забывая» о недуге, иногда нарушали диету, употребляли спиртное. Удивительны последствия: далеко не все из пациентов — чрезмерных оптимистов непременно чувствовали ухудшение состояния, и анализы показывали устойчивую ремиссию на определенном отрезке времени. Можно сделать вывод, что роль позитивных иллюзий сложнее, чем может казаться, а их механизм пока не может быть раскрыт достаточно полно.

Еще один пример касается нереалистического, или так называемого наивного, защитного оптимизма (Weinstein, 1980). Те, кому он присущ, предпочитают в ситуации стресса неопределенности рассчитывать только на благоприятный исход. Сравнение городских и сельских старшеклассников в диссертационном исследовании М.С. Замышляевой роли оптимизма / пессимизма в совладании со стрессами, связанными с окончанием средней школы, показало следующее. Объективно социальная ситуация была более неблагоприятной в отдаленной от центра сельской средней школе (отсутствие преподавания многих предметов из-за нехватки учителей, слабые знания и учебные навыки старшеклассников и т.д.). Однако сельские старшеклассники чаще демонстрировали оптимизм без элемента конструктивного мышления, не связанный с успешным совладанием. Они были больше уверены в непременном поступлении в университет после школы или в устройстве на высокооплачиваемую работу, в своем хорошем будущем. При этом они чаще, чем городские школьники этого же возраста, выбирали копинг-стратегии надежда на чудо (p<0,01), обращение к Богу (p<0,05), дистанцирование (p<0,001), бегство-избегание (p<0,05) (по: Крюкова и др., 2018). В данном случае оптимистические жизненные ориентации сельских старшеклассников могут рассматриваться как позитивные иллюзии успеха в жизненной ситуации, объективно препятствующей его достижению. Чрезмерный оптимизм и неподконтрольность когнитивного управления угрозой (непоступление в вуз, безработица в данном случае), к сожалению, не проверялись в дальнейшем. И хотя подобные позитивные иллюзии предсказывают критерии психического здоровья, вывод об их полезности вряд ли может быть сделан с уверенностью. Скорее всего, данные иллюзии противоречивы, а люди обладают несколько множественными способами достижения цели. Однако ясно и другое: нереалистические ожидания, убеждения и установки обеспечивают лучшее эмоциональное функционирование и копинг, препятствуют психическим срывам на определенное время.

Исследователи уверены, что эффективно совладающий с серьезным стрессом человек «разрешает» себе иллюзии и восстанавливает свое самочувствие после травмы, кризиса с помощью иллюзий (Taylor и соавторы). Оговоримся только, что постоянное / длительное неподтверждение иррациональных идей, мечтаний, фантазий, ошибочных мнений, безусловно, является другим полюсом неблагополучия и должно тщательно изучаться.

Литература

1. Гельман В.Н. Совладающее поведение у оптимистов и пессимистов, пациентов с хроническим соматическим заболеванием. Квалификационная работа. Кострома: КГУ, 2011. 103 с.
2. Гернер К.Е. Особенности ресурсов у женщин с онкозаболеванием // Материалы IV Международной конференции молодых ученых «Психология — наука будущего». М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2011. С. 87-90.
3. Крюкова Т.Л., Екимчик О.А., Хохлова Ю.А., Кирпичник О.В. Феномен когнитивных искажений субъективных оценок жизненных явлений и его измерение (первичная русскоязычная адаптация Шкалы когнитивных искажений — CDS) // Вестник Костромского государственного университета. Педагогика. Психология. Социокинетика. 2018, № 4. С. 61–68.
4. Boyd-Wilson, B.M., McClure, J., Walkey, F.H. (2004). Are wellbeing and illusory perceptions linked? The answer may be yes, but… // Australian Journal of Psychology. 56 (1), 1–9. URL: https://doi.org/10.1080/00049530410001688065
5. Lazarus, R.S., and Folkman, S. (1984). Stress, Appraisal and Coping. New York: Guilford.
6. Simmons, J. (2010). Positive Illusions and Positive Psychology: How Positive are Positive Illusions? URL: http://positivepsychology.org.uk/
7. Taylor, S.E. (1983) Adjustment to Threatening Events: A Theory of Cognitive Adaptation // American Psychologist, 38 (11), 1161-1173. URL: http://dx.doi.org/10.1037/0003-066X.38.11.1161.
8. Taylor, S.E.; Brown, J. (1988). Illusion and well-being: A social psychological perspective on mental health // Psychological Bulletin.103 (2): 193–210. DOI:10.1037/0033-2909.103.2.193
9. Taylor, S.E., and Armor, D.A. (1996). Positive Illusions and Coping with Adversity // Journal of Personality 64:4, 873–898.
10. Taylor, S.E., Kemeny, M.E., Bower, J.E., Gruenewald, T.L., & Reed, G.M. (2000). Psychological resources, positive illusions, and health // American Psychologist, 55, 99–109. DOI:10.1037/0003-066X.55.1.99

Источник: Крюкова Т.Л. Насколько конструктивны иллюзии при совладании со стрессами жизненных перемен? // Психология стресса и совладающего поведения: вызовы, ресурсы, благополучие: материалы V Международной научной конференции, Кострома, 26–28 сентября 2019 года: В 2-х томах. Том 1. Кострома: Костромской государственный университет, 2019. С. 91–95.