16+
Выходит с 1995 года
14 июня 2024
Травма и социум. Агрессия по отношению к травматику

Отрывок из книги Елены Петровой «Травма. Материалы к авторскому семинару по работе с последствиями шоковой травмы и экстренных ситуаций»:

Часто в группах или индивидуальной терапии можно наблюдать странный феномен. Травматик сообщает о том, что он что-то переживает, но не испытывает достаточного доверия, чтобы сообщить об этом, или опасается, что его не поймут, или проявляет косвенные признаки раздражения на события группы. Это поведение похоже на демонстративное поведение, направленное на привлечение внимания, но имеет иную природу.

Частая реакция второго человека (или группы), который присутствует при этом, раздражение. Эта реакция определена системой, так как слушатель испытывает раздражение на говорящего, который отвергает его. Что делает обыкновенный человек, если собеседник его «отвергает»? Очевидно, нормальный человек обижается, или, наоборот, с увеличенным энтузиазмом старается найти «подход» к загадочной, таинственной душе собеседника. Или просто нормальный человек с негодованием отвергнет претензии собеседника на какую-то странность и особую позицию в коммуникации.

И на основе естественного раздражения рождается убийственная реплика, которую мне как-то пришлось слышать во время супервизии: «Мне неприятно, что ты удаляешься от меня, я хочу, чтобы ты пустил меня в свою внутреннюю жизнь». Это обращение по своей структуре повторяет ситуацию вторжения, и поэтому является дополнительным стрессом.

Конечно, остается естественный вопрос, а как ответить человеку, который сообщает тебе о том, что у него есть тайна, которая тебе не открывается. Как существовать рядом с тем, кто переживает себя чуждым? Как существовать рядом с тем, кто знает о себе, что в душе его действует взрывное устройство замедленного действия?

Социальное воспроизведение травмы. Травма и бытовая логика

Вот небольшой пример из жизни, который пришлось наблюдать примерно год назад. Кажется, этот пример дает впечатляющую иллюстрацию того, как современная русская культурная норма предписывает оказывать поддержку людям, которые пережили травмирующее событие. Водитель служебного автомобиля совершил аварию, в которой пострадали люди. Он не был виноват. Когда он приехал на свою базу (он работал на базе отдыха), с раной и с кровью на голове, его все заметили. Тем не менее, с ним не стали разговаривать о подробностях. Он ходит по базе отдыха, отчужденный, малознакомые люди предлагают ему выпить водки и успокаиваться. В итоге водитель взял лопату и стал копать траншею, которая была начата строителями. Присутствующие позитивно оценили его действия: «Хорошо, пусть он отвлечется, не надо с ним говорить, пусть он отвлечется. Если он будет разговаривать, то больше расстроится».

Физическая боль в теле («ломает», «смутно мне» «голова болит»), то, что гештальт-терапевт классифицирует как проявление ретрофлексии, будет оценена окружающими людьми как естественное свидетельство пережитого события, естественная реакция после события. Причем именно телесное страдание после травмирующей, фрустрирующей ситуации понимается окружающими как признак личностного значения события. «Тот, кто пережил это, не остался равнодушным». Но относительно того, каким образом субъект должен дальше обходится со своими чувствами, в каждой культурной традиции есть определенное предписание. Которое, с психоаналитической точки зрения, кажется нерациональным. Культура предлагает только один способ разрядки напряжения, а именно – физическая разрядка напряжения (слезы), отвлечься (алкоголь, сон) или физический (тяжелая работа). Культура категорически возражает против того чтобы с человеком разговаривали о событии ( "не трогай его, ему и без того тяжело, пусть отойдет!"). Иными словами, культурная традиция предлагает до-нарративный, инфантильный способ адаптации, включающий только ритуалы или опты физического переживания и бытия тела.

Рассказ о пережитом («расскажи, поделись, легче станет!»), который в научном смысле мы могли бы назвать обращением к нарративу не поддерживается культурной традицией. Объяснение этого феномена лежит в области культурной истории. Есть мнение, что после Второй мировой войны, в ситуации, в которой почти все семьи перенесли потерю, были условия для формирования поколения людей, перенесших психотравму и косвенно несущих в себе ПТСР. Этот эмоциональный фон стал хорошей предпосылкой для сублимации. Для того чтобы понимать свою жизнь как подвиг и, как ни странно, для активизации архаических механизмов социальной адаптации. «Человек должен трудиться. Если человек работает, он нормален, если жалуется на жизнь, он слабак».

На фоне алекситимии тонкость чувства легко приравнивалась (не различалась) к инфантильной манипуляции чувствами. И оценивалась негативно. Это явление затем воспроизводилось в малой форме в коммуникации родителей и детей. К детям стали обращаться в более «деловом» ключе, игнорируя чувства. Что становилось условием для травм нарциссических, для развития чувства отчуждения. Система постепенно потеряла способность словами сообщать о чувствах. Получилось даже боле бедно в плане коммуникации, чем в деревенской традиционной культуре. Для сравнения, в деревенской культуре не говорят о чувствах, но для снятия стресса есть ритуалы. И разделение жизни на жизнь дела и ритуалы вполне компенсирует отсутствие зоны «разговора по душам». В условиях современной городской культуры отсутствие нарративной традиции поддержки человека после стресса ведет к катастрофе.

Другая сложность лежит, как ни странно, в области мифов психологов-консультантов: «человек, перенесший фрустрацию, нуждается в поддержке». Это высказывание общеизвестно. Такое мнение является почти общим, но не всегда обсуждают, какой именно поддержке. Чаще всего психолог готов предложить клиенту эмпатию, которая требует психологической регрессии от собеседника. Но консультанты редко поддерживают другие формы контакта, которые были бы полезными клиенту для получения поддержки. Психолог-консультант легче может предложить эмпатию и собственные чувства человеку, пережившему фрустрирующее событие и реже готов присутствовать при рассказе и поддержать выражение агрессии, боли, протеста и недоумения, помочь разобраться в содержательно противоречивом и этически сложном эпизоде. К этому ведет традиция, механистически перенесенная из практики американских консультантов, которая предлагает что-то вроде «больше чувствуй и не думай».

Другой источник такого подхода, который ведет к игнорированию рассказа о эмоционально значимом событии - семейная традиция. Часто такая традиция на вид достаточно рациональна. «Какие у тебя могут быть проблемы? Ты сыта и одета», говорит мама дочке. Эмоциональный рассказ о событии понимается как растравливание, создающее неприятности. А согласно такой семейной мифологии, неприятные чувства ведут к потере эффективности (трудоспособности). Такая логика кажется буквально обломком деревенской культуры в сердце современной культуры. Как результат, человек остается один на один со своими чувствами, и старается избегать их.

Даже в ситуации терапии иногда начинает доминировать бытовая логика. Вот небольшая зарисовка из работы терапевта.

Клиент: «Мне страшно говорить об этом эпизоде».

Консультант: «Вам бы хотелось избавиться от своего страха и чувствовать себя комфортнее?».


В этой сценке логика консультанта основана на житейских представлениях. Он смешивает хорошее состояние и рассказ о событии травмирования, чтобы клиенту не было больно. «Хорошее самочувствие - это хорошо», «Только не волноваться!» - говорит бытовая логика. И этот подход приводит в перспективе к разрушительным последствиям для перенесшего травму человека.

Комментарии

Комментариев пока нет – Вы можете оставить первый

, чтобы комментировать

Публикации

  • Живая практика не укладывается в простые рамки
    04.07.2018
    Живая практика не укладывается в простые рамки
    За помощью к психологу может обратиться человек с серьёзными психическими нарушениями. Для психотерапевтической деятельности нужно не менее 1000 часов клинической подготовки и сотрудничество с врачом-психиатром. Но есть тысячи практиков, которые занимаются полезнейшими делами: от тренингов личностного роста до консультирования родителей и детей по школьным проблемам и тренингов личной эффективности в бизнесе; психологов социальной сферы, консультирующих в кризисных ситуациях. Их компетенции лежат в другой области - как их назвать?
  • 12-й Саммит психологов: о человечности в цифровую эпоху
    07.06.2018
    12-й Саммит психологов: о человечности в цифровую эпоху
    3-5 июня в Санкт-Петербурге состоялся 12-й Саммит психологов, который объединил 857 участников из 118 городов России и других стран. В рамках панельной дискуссии «Выбор сделан: достижения и проблемы современной психологии» особое внимание было уделено осмыслению места человечности в цифровую эпоху технологий, гаджетов, алгоритмов. Как сохранить в себе человеческое, как сберечь это в душах наших детей? Доклад доктора биологических наук Татьяны Владимировны Черниговской «Человек в цифровом мире» привлек внимание собравшихся к тому, что с появлением цифровых технологий мир необратимо изменился. И осознать последствия учёным только предстоит...
  • 8 страхов и терапевтическое вмешательство
    06.09.2017
    8 страхов и терапевтическое вмешательство
    В данном эссе речь пойдет о таком человеческом опыте как страх. Страх как опыт переживания затрагивает и эмоциональную, и физическую области жизни человека. Ключевые слова для нашей темы будут «страх как эмоция», «новизна», симпато-адреналиновый комплекс, «страхи» как симптом, природа страха как эмоции, природа «страха как симптома», тактики терапевта в работе с разными ситуациями, в которых присутствует «страх как эмоция в ситуации» или «страх как симптом»...
  • Человек в сложной жизненной ситуации. Клинические и человеческие выборы терапевта. Часть I
    03.08.2016
    Человек в сложной жизненной ситуации. Клинические и человеческие выборы терапевта. Часть I
    Терапевт поддерживает контакт с клиентом и старается исследовать способы организации контакта, поддерживать процесс осознанности. И часто встречается с глубокими личностными затруднениями клиента и большим количеством интроектов, склонностью к слиянию, тенденцией к установлению созависимых отношений в ходе «терапевтического сеттинга». Такая ситуация в терапии создает много поводов для развития контрпереносов терапевта и часто становится основой для длительной запутанности в отношениях ...
  • А.Е. Бирюкова: Мой путь в психотерапию (гештальт-терапию)
    10.06.2024
    А.Е. Бирюкова: Мой путь в психотерапию (гештальт-терапию)
    «Если умные, образованные, успешные люди сталкиваются с ситуацией, когда система их психики не может адаптироваться к внешним условиям, нужна “рекультивация” души и восстановление здоровой экологии отношений с собой и другими».
  • Герои не жалуются: почему участники СВО не спешат обращаться за психологической помощью
    03.05.2024
    Герои не жалуются: почему участники СВО не спешат обращаться за психологической помощью
    Е.Р. Исаева: «Особенно сложно с мужчинами. Вернувшиеся с СВО — герои, а герои не могут жаловаться. Впрочем, и не герои тоже не могут выйти за рамки ложных стереотипов, в которых “настоящий мужчина с проблемами справляется сам”».
  • 10 факторов Присутствия консультанта: что реально работает в психотерапии
    29.04.2024
    10 факторов Присутствия консультанта: что реально работает в психотерапии
    «В гештальт-подходе Присутствие — отдельно рассматриваемое качество психотерапевта, по сути это сам психотерапевт как инструмент психотерапии, инструмент влияния на систему клиента».
  • М.В. Вагайцева: «Если онкопсихологи не будут признаны, то их и не будет»
    27.04.2024
    М.В. Вагайцева: «Если онкопсихологи не будут признаны, то их и не будет»
    «Моя задача — выявить острые чувства, которые блокируют жизненные силы пациента, и помочь ему научиться жить полноценно в условиях заболевания».
  • Работу медицинских психологов и помощь участникам СВО обсудили на пресс-конференции
    02.04.2024
    Работу медицинских психологов и помощь участникам СВО обсудили на пресс-конференции
    О первых итогах работы кабинетов медико-психологической помощи в поликлиниках, о психологической помощи участникам СВО и профилактике психических расстройств говорили Е.Р.Исаева, А.В.Шаболтас, А.В.Васильева, А.А.Баканова и А.И.Кириллова.
  • Психосоциальные факторы профилактики и терапии невротических расстройств в мегаполисе: мишени интервенций в здоровом городе
    01.04.2024
    Психосоциальные факторы профилактики и терапии невротических расстройств в мегаполисе: мишени интервенций в здоровом городе
    «Средовые факторы проживания действуют в двух направлениях, усиливают стимульную нагрузку, что повышает риск развития психических нарушений, и в то же время уменьшают влияние психопротективных составляющих».
  • О психастенических и психастеноподобных пациентах России
    14.03.2024
    О психастенических и психастеноподобных пациентах России
    «Психологическая газета» начинает публиковать новое пособие проф. М.Е. Бурно — «для психотерапевтов и клинических психологов с врачебной душой».
  • Аудиотерапевтическое воздействие музыкального плейлиста на пациента через его понимание и самопонимание
    09.03.2024
    Аудиотерапевтическое воздействие музыкального плейлиста на пациента через его понимание и самопонимание
    «Музыкальный текст как основная единица музыкального плейлиста является универсальным, потенциально доступным каждому пациенту инструментом к выходу в рефлективную позицию, а стало быть, к пониманию и самопознанию».
Все публикации

Хотите получать подборку новых материалов каждую неделю?

Оформите бесплатную подписку на «Психологическую газету»