• Генеральный спонсор — «Иматон»

Скоро

25 мая
Онлайн

Методологический семинар «Университеты и образовательные экосистемы»

1 — 2 июня
Онлайн

Международный психологический форум «Ребенок в цифровом мире»

1 — 3 июля
Москва

Всероссийская конференция «История отечественной и мировой психологической мысли: знать прошлое, анализировать настоящее, прогнозировать будущее»

2 — 4 июля
Владивосток

X Международная научно-практическая конференция «Личность в экстремальных условиях и кризисных ситуациях жизнедеятельности»

19 — 22 октября
Санкт-Петербург

Международная конференция «Ананьевские чтения – 2021. 55 лет факультету психологии СПбГУ: эстафета поколений»

15 — 17 ноября
Москва

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Психология творчества и одаренности»

18 — 19 ноября
Гомель, Республика Беларусь

Международная научная конференция «Л.С. Выготский и современная культурно-историческая психология: проблемы развития личности в изменчивом мире»

25 — 26 ноября
Москва

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Диагностика в медицинской (клинической) психологии: традиции и перспективы» (к 110-летию Сусанны Яковлевны Рубинштейн)

3 — 4 декабря
Москва (очно и онлайн)

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Психологическая служба университета: опыт пандемии»

Весь календарь

Чем помочь больному ребенку?

/module/item/name

Эту статью я начинала писать трижды. Откладывала. Изменяла. Было несколько важных для меня  вопросов, на которые я сама искала ответы и не находила. Последние полтора года я работаю психологом в детском хосписе. Мне хочется рассказать, поделиться тем небольшим опытом, который возможно, кому-то пригодится. Может быть, кто-то из вас поделится в ответ своей историей.

Поначалу я думала популярно написать о жизни тяжелобольных детей, написать  для более широкой аудитории, не для специалистов. Накануне Нового года  проходил ежегодный благотворительный марафон «Подари ребенку праздник!» - совместный проект «Радио «Балтика» и Телеканала «100 ТВ». Целью акции было - собрать книги, игрушки и сладости для детей, которые вынуждены встречать новогодние и рождественские праздники в петербургских больницах.   Меня тогда спросили о том, что лучше подарить больному ребенку. А, действительно, что? Да то же, что и любому здоровому – ЛЮБОВЬ И ОБЩЕНИЕ!  А 15-летнему? И ему тоже. Просто общаться они будут по-разному. Кому-то нужны для этого куклы и мишки, а кому-то – компьютер. После я подумала о том, что новогодние праздники скоро закончатся. Что же можно сделать не только для тех детей, которые в новогоднюю ночь оказались в больнице? Что  можно сделать для тех, кто годами заперт в стенах собственного дома?

Работа в нашем детском хосписе имеет свои особенности. Одна из них заключается в том, что на попечении хосписа находятся не только онкологические больные, для которых изначально, собственно, они и создавались.  Есть дети с тяжелой наследственной патологией, и дети с длительно и тяжело протекающими последствиями других заболеваний (черепно-мозговых травм, опухолей, хронической почечной недостаточности…). Кого-то потом снимают с попечения. Для кого-то ситуация приобретает хронический характер, длится годы.  Эти дети, как правило, находятся дома. Все они проживают в семьях, а значит, эти семьи испытывают значительную физическую, материальную и психологическую нагрузку. Тем не менее, только 5% всех известных мне семей обращаются за психологической помощью, поддержкой, а для подавляющего большинства такая нагрузка  становится  образом жизни.  На первый план выходят проблемы здоровья, трудности ухода за больным ребенком. А переживание одиночества, обиды и других тягостных чувств вытесняется, уходит на второе, третье… последнее место. Мне казалось, что можно облегчить их положение, если рассказать о семейной терапии и о том, чем она может помочь в каждом конкретном  случае.  В беседе с семьей, я переводила проблему «нехватки рук» в область отношений. Предлагала подумать, как можно организовать помощь близких, как попросить о помощи. Мы говорили о возможности подключения «утерянных», «исключенных» родственников (часто ими оказываются отцы). В ответ  возникала сначала пауза, а потом сыпалась масса отговорок - я задевала «за живое». Люди не готовы перестраивать отношения даже при таких, казалось бы, сложных обстоятельствах. В лучшем случае мы можем поговорить о том, что мешает это сделать.

В чем заключается работа психолога в нашем хосписе? Как это происходит? Мы встречаемся с семьей дома.  Тут же рядом больной ребенок и хлопоты, с этим связанные.  Порой, поговорить спокойно просто невозможно.  Выезд психолога на дом обусловлен, с одной стороны, невозможностью матери оставить больного ребенка – не с кем (со слов мам: «нет человека», «нет доверия к приходящему волонтеру», «человек не справится с уходом за ребенком»; я бы тут поискала еще и другие причины). С другой стороны - у детского хосписа до января 2010 года не было своего помещения, своей клинической базы, только офис. Из него распределялись и доставлялись необходимые лекарства, средства ухода и лечебное питание, подарки больным детям. В нем планировались все мероприятия, велась документация. Лечение дети проходили в стационарах города, наши врачи выступали там, скорее, посредниками. А вот детям, находящимся дома, специалисты-медики оказывают непосредственную помощь – и терапией, и массажем, и ЛФК. Доставляются специальные кровати и матрацы, ортопедические приспособления и т.д. Никакого отдельного кабинета психологов (в нашем хосписе их четверо), тоже не было. Сейчас появилось помещение, скоро оно будет обустроено, оснащено оборудованием.

В обыденной жизни мы с вами часто смотрим фильмы, ходим в театр, читаем книги, чтобы получить некий эмоциональный толчок, заряд, найти смыслы. Нас трогают написанные, рассказанные, сыгранные сюжеты. Работа в хосписе в каком-то смысле заменяет все это. Здесь, узнавая о жизни семей,  их историю, в какие-то моменты я плакала вместе с мамами, в другие была потрясена величием тех процессов, законов, которые стоят за судьбами людей. Встречаются действительно трагические судьбы.  Поначалу я продолжала о них думать, волноваться не только на работе, но и дома. Потом интенсивность переживаний дала понять, что нужно сохранить свою жизнь и здоровье, в том числе и для того, чтобы полноценно работать психологом. В этом мне помог системный семейный подход.  Я смогла психологически адаптироваться,  смогла не терять общую картину семьи, распределение ролей, понимать «интригу» историй.

Этому подходу в работе я начала учиться,  получив дополнительное образование на кафедре системной семейной психотерапии в Институте практической психологии Иматон. Вот уже третий год продолжаю обучение в психологической мастерской Е.Ю. Уголевой.  Это глубокая, вдумчивая и кропотливая работа под «неусыпным присмотром» не только высококлассного специалиста, но и замечательного, самобытного человека. Вообще, по моему впечатлению терапия – и семейная, в особенности – это настолько мощная штука! Могу её сравнить с горным потоком, который несется с высоты, сметая все на пути – поглощая, отмывая, обкатывая… И лишь потом он становится рекой, спокойной и обновленной.  Когда выживаешь в этом потоке, начинаешь понимать главное о своей жизни, понимаешь ее смысл. Вот этим кайфом и хочется делиться с людьми. Хочется донести, что можно жить лучше. Благодаря работе в супервизорской группе я стала получать удовольствие от того, что все мы разные и никого не нужно вставлять в рамки своих представлений о жизни, как и представления других людей можно оставить им. Порой это непросто,  порой вообще не получается, но точно знаю, что можно.

Давайте  продолжим разговор о хосписе. Семейный анамнез большинства наших семей включает триаду алкоголизм-онкология-длительное инвалидизирующее заболевание.  При разных заболеваниях эти составляющие имеют разные сочетания.  Поэтому инвалидность – явление, скорее, системное. Семьи объединяет и похожий тип отношений: тут не принято открыто выражать чувства.
 
Я расскажу вам о семье, в которой мальчик болен таким наследственным заболеванием как спинальная амиотрофия. В чем особенность семьи? Какие вопросы приходится решать родителям?

Для справки:
Существует несколько типов амиотрофий.
Симптомы:
- постепенно нарастающая слабость и атрофия мышц;
- искривление позвоночника вбок и кзади;
- стойкое ограничение подвижности мышцы, она не может сокращаться и расслабляться;
- нарушения дыхания из-за поражения межреберных мышц.

Нормальный ребенок испытывает массу эмоций и чувств. Будучи здоровым, он выражает это посредством голоса и движения. Вспомните, насколько бывают непоседливыми малыши. Нам остается только удивляться – откуда у них столько энергии?! Все очень просто. Дети познают мир и получают максимум впечатлений, а значит, эмоций и чувств! Они выражают свой восторг или огорчение, бегая, прыгая, шумя, балуясь.  Мы с вами помним, что с точки зрения психофизиологии эмоции и движения тесно связаны и взаимообусловлены.

А что с больным ребенком, который не может двигаться? Ему от природы перекрыт этот канал выхода, разрядки эмоционального напряжения.

Для сравнения представьте: у вас большая радость – вы получили новую квартиру, значительную прибавку к зарплате, купили машину своей мечты или что-то еще…. Какой будет ваша реакция?  Я бы наверняка прыгала от радости,  приготовила  вкусностей (а по ходу что-то напевала или пританцовывала) и созвала в гости близких – отпраздновать. Это уж не говоря о той приятной беготне, которая сопровождала бы процесс покупки. И уж совсем в конце -  вздох удовлетворения.

Теперь на минуту задумайтесь. Что бы вы чувствовали, если вместо всех описанных выше действий вы могли бы лишь  поговорить и вздохнуть? Мне становится как-то грустно,   возникает  ощущение скованности, не хватает воздуха. И еще - чувство непричастности. А дальше….

Ребенок в инвалидной коляске живет с этим  «а дальше…».  Его руками и ногами становится мама. Она старается разделить с ним его мир, осуществить его желания, угадать его чувства. Реальности двух людей, которые в ситуации здоровья бывают отдельными и лишь соприкасаются  время от времени, заменяются одним – общим миром. Это хорошо и понятно, когда ребенок – младенец. И то… наступает этап, когда оба – и мать, и ребенок - нуждаются  в отделении. В истории с инвалидной коляской этот момент не наступает. По крайней мере,  для ребенка.  

Думаю, важно сказать о принципиальной разнице в восприятии людей, от рождения ограниченных в движении, и людей, ставших обездвиженными вследствие травмы. Во втором случае люди имеют опыт движения и всего, что с этим связано. И, утрачивая эту возможность,  преодолев эмоциональную боль, они могут компенсировать тем или иным способом нехватку чувств, связанных с движением. Было бы желание. Примерами могут служить пара-олимпийские игры, танцевальные конкурсы на инвалидных колясках, писательство, рисование и др.   У таких людей есть не только двигательный опыт, но и весь эмоциональный диапазон опыта движения.  Об этом, например, фильм «Скафандр и бабочка».

Человек, который с детства ограничен в движении, этого опыта не имеет. И таким детям трудно понять, как это – ходить, как быть самостоятельным. Совсем недавно на встрече с родителями в хосписе одна из мам рассказала такой эпизод из жизни своего 8-летнего сына. Она везла его по улице и девочка, ровесница, спросила ребенка: «А почему ты сам не ходишь?» На что тот, после некоторого замешательства ответил: «Я не хочу, поэтому не хожу. А зачем?» И его это не расстроило,  а именно удивило. Мы потом обсуждали этот эпизод с мамой мальчика, говорили о том, как воспринимает свою почти полную неподвижность ребенок. Он просит играть с ним в прятки, догонялки… и как само собой разумеющееся – мама должна быстро бегать, везя перед собой кресло-коляску. Усталая мама, мечтает вслух о том, как было бы здорово, если бы сын ходил. Она рассказывает ему, что тогда они могли бы играть по-другому, она не так уставала бы… Понимаете?  У таких детей есть особенность, которую с позиции здорового человека назвали бы эгоцентризмом. Но это другое свойство. Больной ребенок  воспринимает мать как продолжение себя. Он обращается к ней требовательно, как обращался бы со своими руками или ногами. Ну, кому из нас приходит в голову, например, попросить свою руку взять чашку?  Или ноги – подняться по ступенькам…???... Мы это делаем автоматически (хотя, наверное, в моменты усталости или при необходимости мобилизоваться нам стоит быть повнимательнее, заботливее к своему телу; стоит «уговорить» его). Из инвалидного кресла ребенок воспринимает мать похожим образом, только добавляет слова-указания… Между ними складываются созависимые отношения. И живется в таких отношениях, мягко говоря,  непросто.

Продолжу историю нашего маленького знакомого. Назовем его Вадимом,  а  маму – Еленой. Мы с вами уже представляем себе их жизнь. Могу лишь добавить такие детали, как кормление – ребенок сам не ест, купание – весит сорок килограммов, а Лена на вид чуть больше. Еще важный момент. Поскольку Вадик сам не двигается, его приходится часто переворачивать ночью с боку на бок, порой по 20-30 раз (просыпается, просит). Естественно, Лена систематически не высыпается. Туалет, конечно, еще один пункт «программы».

Выше я рассказывала о том, что на фоне обездвиженности и интеллектуальной сохранности, ребенок ограничен способами эмоционального реагирования. Что он может сделать из своего ограниченного состояния, чтобы эмоциями «не разорвало» изнутри? Выражать свои чувства через голос, общение. Кому? Маме. Опять ей. И делает это Вадик непрерывно и будто без устали. У меня через час такого «интенсива» с ним стал заплетаться язык. Я знакома со всей семьей. В этой семье есть еще папа и бабушка, но они заняты работой. Им «повезло» больше.

В начале статьи я говорила о том, что вопросы быта и организации ухода, обучения  выходят на первый план. И дело не только в фактически имеющей место сложности ухода.  Во время нашей индивидуальной встречи я спросила Лену о том, как и в чем участвует отец Вадима, как они договариваются об этом, что удается? В ответ Лена сказала буквально следующее: «Ему некогда, домой он приходит поздно, говорит, что устал и не может слушать ее бесконечные жалобы… Мол, другие живут еще хуже, а ты как «сыр в масле», у тебя все есть». И следом, как бы между прочим, Лена обронила такую фразу:  «Да и не хочу я с ним ничего обсуждать! Я настолько устаю за день с Вадимом,  мне его вполне достаточно,  мне не до обсуждений с мужем». Я сочувственно киваю головой, потом расспрашиваю о том, что она чувствует после слов мужа? Лена говорит, что ничего не чувствует, ни-че-го!  Пусто внутри!  Тогда я начинаю расспрашивать об этой пустоте, о том, что за ней стоит.  Привожу примеры из своей жизни, говорю о том, что я переживала  в подобных случаях…  Лена начинает говорить о своей обиде на мужа, одиночестве и отчаянии. Они женаты 10 лет, с самого начала все складывалось «непросто». На ее глазах появляются слезы.  Мы обе замолкаем на некоторое время.

Хорошей поддержкой в моей работе становится свой жизненный опыт,  опыт воспитания своих детей, переживание всех трудностей, с этим связанных. Личная терапия, участие в супервизорских группах, мастерских,  учит ассимилировать свой опыт в терапевтическую практику.  Думаю, понятно, что я не призываю мам следовать моему опыту. Наш разговор с Леной  напоминает диалог из рассказа О. Генри «Родственные души» - несмотря на разные роли  в нашем взаимодействии, мы говорим о чувствах, понятных нам обеим. 

По ходу Лена рассказывает о том, что отношения с мужем вообще отчужденные, близость раздражает, есть впечатление параллельности жизней. Выясняется,  что плохой сон ребенка – палочка-выручалочка  в  постельных отношениях: необходимость часто вставать к Вадиму, переворачивать его с боку на бок  позволяет уйти от контакта с мужем. Можно на полном основании быть усталой, отомстить мужу, наконец, за его нежелание понять, поддержать, просто приласкать и дать выплакаться. Постепенно для Лены  становится очевидным, что болезнь Вадима в их семье выполняет важную функцию – она становится своеобразным амортизатором в напряженных отношениях между ней и ее мужем.  Мы говорим о том, могло бы стать иначе? Хотелось бы? Что для этого нужно? Я предлагаю встретиться вместе с мужем, узнать, что с ним происходит и как он переживает эту непростую семейную ситуацию. Лена не верит в то, что «муж изменится, что жизнь может улучшиться»  и, как рояль из кустов,  незамедлительно звучит фраза: «он не придет, он не верит психологам. Он говорит, тебе надо – ты и ходи, а я нормальный».  

Насколько я знаю, эта фраза  универсальна. Ее слышат все психологи. Бывают еще вариации типа «я сам психолог» или «он учился психологии». Я не настаиваю. Просто приглашаю в родительскую группу. И Лена с готовностью приезжает на группы. Встречи, обсуждения, информация дают ей понимание и возможность немного лучше справляться с эмоциями: не допускать перенапряжения, находить время для отдыха (для этого уметь сказать о своей потребности близким), а что-то просто принять.

Именно поэтому для своих подопечных я стала вести ежемесячные родительские группы. Это позволяет мамам выйти за пределы замкнутого пространства, поговорить с такими же, как и они женщинами. Мы обсуждали много тем. Они касались партнерских отношений, получения помощи и сочувствия со стороны, реакции окружающих на больного ребенка, отношений с родственниками… Обсуждали даже возможность появления в семье второго ребенка (рождение или усыновление), готовность других членов семьи понять чувства матери и многое другое. Всего не перечислить. Когда мы встречаемся, о своих больных детях мамы говорят немного. Скорее, им хочется расширить границы своей жизни через общение, обсуждение перспектив. Стараемся, хотя бы гипотетически, говорить о возможности работы как способа самореализации. Говорим об отдыхе, встречах с друзьями, составляем коллажи, лепим из пластилина – ищем ресурсы.

Спустя некоторое время звоню Лене, спрашивая о том, что нового, как дела у Вадима? Она отвечает, что все хорошо. Моя помощь не нужна. Теперь я понимаю - она была нужна ситуативно - на терапию человек «не подписывался». При этом семья продолжает находиться на попечении хосписа, под моей «опекой» как психолога. Вот этого нюанса я долго не могла уловить. Это что-то вроде участкового врача, работа по вызову. Поэтому идем потихоньку, маленькими шажками. Через патронаж, через групповые встречи. Встречаясь, мы говорим о том, что актуально в данный момент. Естественно, зная эту семью, я думаю над тем, какое место занимает тот или иной симптом в общей картине, какую функцию он выполняет. Я помню историю отношений Лены и ее мужа, обстоятельства, при которых они встретились. Помню об отношениях с родителями, со свекровью. Но это - «в уме».  Моя работа -  сопровождение.

В дальнейшем мы с Леной разговаривали о том, что можем сделать, чтобы ослабить нагрузку, как научиться расслабляться и восстанавливаться. Я спрашивала её, чего бы ей хотелось для себя, чем я могу помочь как психолог? 

И ребенку, и  маме важно выйти за рамки своего вынужденно-тесного контакта. Каким образом?  Лена очень хочет работать, общаться с людьми. Да и Вадику было бы полезно находиться не на домашнем обучении, а среди сверстников, вот уж куда можно направить свои эмоции! Для таких детей есть специализированная школа. Вопрос решен? Вадику – школу, маме – работу.  Чего захотели! А кто будет «руками-ногами» Вадика в школе? Кто будет его поднимать, кормить, возить в туалет? Кто перевернет ему страницу в учебнике? Индивидуальная нянька не предусмотрена по штатному расписанию. Таких детей берут в школу при условии, что мама будет сидеть рядом за партой. Ну, или работает там же уборщицей, например. Ежедневно возить Лене самой Вадима в социальном такси и часами сидеть в школе? Кому под силу? И решает ли это проблему для Лены?

Вот и получается, что подарить самое простое - ЛЮБОВЬ И ОБЩЕНИЕ - такому ребенку трудно. Это делается часто ценой здоровья матери (психологического и физического), которая приносит себя на алтарь без остатка. Но кто решил,  что именно мать и только она должна положить свою жизнь на этот самый алтарь?  Кто утвердил это решение?  Почему она с этим согласилась?

Проблему «нехватки рук» в Германии, например, решают просто. Есть такая альтернатива воинской службы – работа в учреждениях типа хосписов. Взрослым парням под силу транспортировать больных, сопровождать их по мере необходимости. Что уж говорить о том, насколько продумана вся  социальная политика в развитых странах, насколько обустроен быт и передвижение по городу. Санкт-Петербург – город музеев, а много ли детей-колясочников смогут посмотреть эти музеи? Хоспис приглашает к сотрудничеству волонтеров и чаще всего ими оказываются такие же, как Лена, хрупкие девушки. Может быть, в России эту функцию можно возложить на ребят-студентов медицинских  и психолого-педагогических ВУЗов, по месту их жительства,  как альтернативную гражданскую службу? Ведь есть у нас такой закон! Мне думается, один из видов нашей посильной помощи таким семьям – говорить об этом, обсуждать и, таким образом,  делать законы работающими.  Неужели мы с вами только под Новый год бываем Дедами Морозами и Снегурочками?

Татьяна Никонова психолог детского хосписа.

Опубликовано 9 марта 2010

Материалы по теме

Равная помощь: возможности, этика и сотрудничество с врачами
16.10.2020
Разговоры о коронавирусе и дети: как объяснить, а не напугать
17.03.2020
Обесценивание чувств: «Не бойся». «Не волнуйся». «Не чувствуй»
20.05.2019
Встреча смыслов. О ресурсном фестивале «Другая арт-терапия…»
07.02.2019
Длинные каникулы. Праздники и безопасность
03.01.2019
Как формировать отношение детей к деньгам
15.10.2018
Ложь, воровство и отказ от посещения детского сада
13.06.2018
12-й Саммит психологов: о человечности в цифровую эпоху
07.06.2018
Сказкотерапия в помощь родителям
21.02.2018
Развод и нарушения привязанности у детей
09.01.2018
В ожидании Деда Мороза с добрыми папиными глазами...
26.12.2017
Психологический фестиваль «Цветы жизни»: выступления экспертов
13.11.2017

Комментарии

Оставить комментарий

  • Генеральный спонсор — «Иматон»
18 мая 2021 , вторник

В этот день

Леонид Александрович Китаев-Смык празднует юбилей! Поздравить!

Инга Юрьевна Калмыкова празднует юбилей! Поздравить!

Валерий Семенович Лазарев празднует день рождения! Поздравить!

Александр Евгеньевич Войскунский празднует день рождения! Поздравить!

Татьяна Анатольевна Жалагина празднует день рождения! Поздравить!

132 года назад родился(ась) Надежда Николаевна Ладыгина-Котс.

86 лет назад родился(ась) Виктор Васильевич Новиков.

73 года назад родился(ась) Борис Иосифович Хасан.

Скоро

25 мая
Онлайн

Методологический семинар «Университеты и образовательные экосистемы»

1 — 2 июня
Онлайн

Международный психологический форум «Ребенок в цифровом мире»

1 — 3 июля
Москва

Всероссийская конференция «История отечественной и мировой психологической мысли: знать прошлое, анализировать настоящее, прогнозировать будущее»

2 — 4 июля
Владивосток

X Международная научно-практическая конференция «Личность в экстремальных условиях и кризисных ситуациях жизнедеятельности»

19 — 22 октября
Санкт-Петербург

Международная конференция «Ананьевские чтения – 2021. 55 лет факультету психологии СПбГУ: эстафета поколений»

15 — 17 ноября
Москва

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Психология творчества и одаренности»

18 — 19 ноября
Гомель, Республика Беларусь

Международная научная конференция «Л.С. Выготский и современная культурно-историческая психология: проблемы развития личности в изменчивом мире»

25 — 26 ноября
Москва

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Диагностика в медицинской (клинической) психологии: традиции и перспективы» (к 110-летию Сусанны Яковлевны Рубинштейн)

3 — 4 декабря
Москва (очно и онлайн)

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Психологическая служба университета: опыт пандемии»

Весь календарь
18 мая 2021 , вторник

В этот день

Леонид Александрович Китаев-Смык празднует юбилей! Поздравить!

Инга Юрьевна Калмыкова празднует юбилей! Поздравить!

Валерий Семенович Лазарев празднует день рождения! Поздравить!

Александр Евгеньевич Войскунский празднует день рождения! Поздравить!

Татьяна Анатольевна Жалагина празднует день рождения! Поздравить!

132 года назад родился(ась) Надежда Николаевна Ладыгина-Котс.

86 лет назад родился(ась) Виктор Васильевич Новиков.

73 года назад родился(ась) Борис Иосифович Хасан.

Скоро

25 мая
Онлайн

Методологический семинар «Университеты и образовательные экосистемы»

1 — 2 июня
Онлайн

Международный психологический форум «Ребенок в цифровом мире»

1 — 3 июля
Москва

Всероссийская конференция «История отечественной и мировой психологической мысли: знать прошлое, анализировать настоящее, прогнозировать будущее»

2 — 4 июля
Владивосток

X Международная научно-практическая конференция «Личность в экстремальных условиях и кризисных ситуациях жизнедеятельности»

19 — 22 октября
Санкт-Петербург

Международная конференция «Ананьевские чтения – 2021. 55 лет факультету психологии СПбГУ: эстафета поколений»

15 — 17 ноября
Москва

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Психология творчества и одаренности»

18 — 19 ноября
Гомель, Республика Беларусь

Международная научная конференция «Л.С. Выготский и современная культурно-историческая психология: проблемы развития личности в изменчивом мире»

25 — 26 ноября
Москва

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Диагностика в медицинской (клинической) психологии: традиции и перспективы» (к 110-летию Сусанны Яковлевны Рубинштейн)

3 — 4 декабря
Москва (очно и онлайн)

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Психологическая служба университета: опыт пандемии»

Весь календарь