.jpg)
Михаил Михайлович Решетников, доктор психологических наук, кандидат медицинских наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, ректор Восточно-Европейского института психоанализа, член Президиума Российского психологического общества, вице-президент Санкт-Петербургского психологического общества, паст-президент Евразийской конфедерации психоаналитической психотерапии, в рамках 12-го Зимнего фестиваля «"Мы в воздухе одном..." Искусство контакта в психологии и жизни» представил лекцию «Психиатрия и психология — связи и границы». Публикуем фрагменты выступления.
«Тема этой лекции возникла давно, но, честно говоря, я как-то не решался её озвучивать, потому что она вступает в противоречие со многими официально существующими доктринами и даже разрушает их. И противников этих материалов, наверное, раз в тысячу больше, чем тех, кто их слышит и воспринимает», — отметил в начале встречи М.М. Решетников.
«В последние годы психология начала делить с психиатрией ответственность за ментальные расстройства. Более того, на психологию пытаются повесить всё, что можно, включая даже большую психиатрию», — подчеркнул Михаил Михайлович.
«Психологи, которые ездили на СВО, говорят, что происходит немыслимое. Завозят в огромных количествах антидепрессанты, транквилизаторы и кормят людей, считая, что это помогает. Я потом ещё об этом скажу, но хорошо известно, что антидепрессанты и транквилизаторы, кроме якобы эффекта успокоения, вызывают интеллектуальное снижение и эмоциональное уплощение», — отметил М.М. Решетников.
«По данным Николая Григорьевича Незнанова, директора Национального медицинского исследовательского центра психиатрии и неврологии имени В.М. Бехтерева, у нас в стране психологов примерно в тысячу раз меньше, чем нужно, и меньше, чем в любой развитой стране», — рассказал М.М. Решетников.
«На сегодняшний день у нас в стране действует 1400 врачей-психиатров, психотерапевтов на 140 млн населения. Из них 80% — это Москва, Петербург, Краснодар, Новосибирск, Хабаровск. А на остальные примерно 100 000 городов и посёлков городского типа — ноль. А люди призывались из всех мест... Психологов за постперестроечные годы подготовили около сорока тысяч. По другим данным, 60 000. Но из них лишь 20% идут в помогающие профессии», — отметил М.М. Решетников.
«Да, они вернутся более агрессивными. Они заточены на войну и физиологически, и психологически, и эта агрессивность сразу не уйдёт. Она будет проявляться на всех уровнях: и в быту, и в семье. Поэтому первый вопрос — это подготовка общества к приёму таких людей. А общество не готово. Вы уже, наверное, читали о случаях: изгоняют из ресторанов, из гостиниц, в форме пришёл, мы таких не берём и так далее, — рассказал М.М. Решетников. — Второе — подготовка семей. Нужно потерпеть два-три года. По опыту общения с афганцами — и пепельницы летают по квартире, и тарелки летают, и лампочки бьются, и всё что угодно. Нужно потерпеть, потому что самая лучшая терапевтическая система — это семья».
«Мы пытаемся призывать участников боевых действий прийти на помощь своим друзьям и коллегам, потому что только тот, кто там был, может выслушать и понять эти переживания», — отметил Михаил Михайлович.
«Нам нужно подготовить большую армию психологов, хотя бы тысячу человек из участников СВО», — подчеркнул М.М. Решетников.
В ходе лекции М.М. Решетников рассказал о наиболее значимых этапах развития психиатрии и психологии, отметив: «Мы живём в мире, — и это касается не только психологии, — перегруженном старыми теориями. Сейчас об этом говорят и физики, и химики, и астрономы. Всё меняется».
«Учёные и врачи на протяжении двух тысячелетий писали и говорили о терапии психики, а на самом деле изучали и лечили мозг», — подчеркнул Михаил Михайлович.
«Часто говорят, что я яростный противник психофармакологии, неправда, я за неё. Это костыль, который помогает на первом этапе некоторым людям. Это не костыль, а смирительная рубашка для тех, кто угрожает самим себе и другим людям. Это нужно, психиатры — мужественные и отважные люди, которые работают с такими людьми…» — отметил М.М. Решетников.
«В крупнейших компаниях 90% всех менеджеров принимают антидепрессанты. Утром стимуляторы, вечером антидепрессанты... Потому что работать нужно в таком темпе, быть всё время на виду, быть всё время в таком взвинченном состоянии, а это не все выдерживают. Этот фармакологический бум продолжается по настоящее время, и конца и края ему не видно, появляются всё новые и новые препараты...» — рассказал М.М. Решетников, перечислив возможные побочные эффекты препаратов.
«Эта эпоха будет продолжаться. Но реальной терапии всё равно не получается. Тот, кто пришёл с тяжёлой психопатологией, обычно с ней и уходит. Депрессии — либо это одно из свойств характера, которое нужно достаточно долго корректировать, либо это реакция на какую-то ситуацию и, как говорил горячо любимый мой Фрейд, через два-три года ситуационная депрессия проходит в автономном режиме», — отметил М.М. Решетников.
«И здесь очень важно понимать стадии работы горя. Это обязательно нужно диагностировать… Если в стадии острой тоски по утраченному объекту вы спросите человека о планах на будущее, он просто не поймёт. И уйдёт от вас такой пациент», — подчеркнул Михаил Михайлович.
Если психологи обучены высокоэффективным современным методам работы, то расстройства малой и средней тяжести можно корректировать, с фарм. сопровождением или без, но часто помочь можно. Беда в том, что в вузах психологов обучают чему угодно, только не вот этим действительно эффективно работающим подходам, часто. В итоге человек не может помочь даже самому себе. Это очень стыдный факт, и из-за этого у множества людей, кто с психологами работал - складывается негативное впечатление, что это всё обман.
, чтобы комментировать
"Переход" психологии в психиатрию, является вариантом пресловутого диалектического перехода количества в качество. А границу провести в такого рода процессах априори невозможно.
Не отрицая дименсиональной модели, применимой ко многим пограничным нервно-психическим (а в принципе и к большинству психических расстройств), - отличать психоз от невроза любой психолог обязан!
Отличить, и либо применить соответствующие случаю методы, либо перенаправить к подходящему специалисту. Проблема, когда мало понимания границ методов и компетенции - это просто очень часто встречается, пытаются молотком и часы чинить, и геморрой лечить.
Валерий Витальевич, а не связана ли "отмена" понятия "невроз" в МКБ-11 именно сглаживанием диагностической дискретности...
, чтобы комментировать
Так всё же давайте решим: "На психологию "навесили" ответственность за психиатрических пациентов, или большинство "психологов" охотно САМОСТОЯТЕЛЬНО берутся за любой случай, пропуская серьёзные психические заболевания, тем самым упуская время или нанося вред пациентам?!?!
Зависит от того, обучен ли психолог психотерапевтическим методам, которые подходят для работы с эмоц. расстройствами малой и средней тяжести. Если да - в сотрудничестве с психиатром может быть неплохой прогресс. Если нет - все грустно.
Уважаемый Валерий Витальевич! На Ваше "...большинство "психологов" охотно САМОСТОЯТЕЛЬНО берутся за любой случай, ,,,".
Може быть в основе этого лежит финансовый вопрос, а может самонадеяннось на свои возможности? А может пациенты или родители ребенка не хотят "светиться" у психиатра и с надеждой идут к психологу. Варианты могут быть различные.
Может я и не прав, но деньги для многих, в наше время, большая сила(+++
С уважением, Валерий Михайлович.
, чтобы комментировать
Уважаемый Михаил Михайлович!
Как я понимаю, сначала появилась потребность человечества в психологии, а позднее, ближе к нашему времени, и потребность в психиатрии. Так как объект страдания (психика) невидим и, в сущности, нематериален, то этим вопросом и должны заниматься психологи. А психиатры, с применением фармсредств, коррегируют работу мозга в ту или иную сторону. Но есть пограничные состояния, синдромы, кто должен заниматься с этой группой людей и какая роль психотерапевта во всех этих 3 случаях?
С уважением, Валерий Михайлович.
Объект страдания - психика, имеет вполне конкретные физиологические маркеры тоже, которые инструментально исследуются при возможности.
Проблемы психологического характера у здоровых людей в большинстве хорошо решаются обычными методами психологического консультирования или быстрыми методами психотерапии. Если есть эмоциональные расстройства - подключается психотерапия (в лице психолога с навыками таковой, либо психотерапевта). Если это оказывается не действенным, т.к. нет ресурса на психотерапию или она идет не продуктивно в силу индивидуальных особенностей - подключается психиатр. Если и фарма не помогает - подключаются нестандартные методы, типа транскраниальной стимуляции или био-фидбека.
, чтобы комментировать
Спасибо, уважаемый Михаил Михайлович, за вашу снова актуальнейшую и в очередной раз верно сформулированую проблему. Чтобы долго не писать об очевидном, хочу просто высказаться о конкретной проблеме на местах и о том, как мы всем коллективом практикующих психологов пытаемся её решить. Чтобы в реабилитационном центре помочь пациентам за немыслимо короткий курс (к сожалению, установленный абсолютно не в соответствии со стандартами психотерапии), мы, коллектив психологов с медицинской аккредитацией, просто стараемся подобрать коллектив на месте, в который войдут специалисты с высшим профильным образованием: специалитет или бакалавриат + магистратура, и желательно по 37.05.01 Клиническая психология. Те, кто обучался по этой специализации и далее получил медицинскую аккредитацию, - очень чётко прослеживают все пограничные, личностные и психические расстройства, буквально на первой клинической беседе понимают, кто перед ними сидит, диагностируют по грамотно, нами же коллективно составленной схеме пато- и нейро- психологического обследования, разрабатывают схему психотерапевтического вмешательства, и,если есть показания, перенаправляют к психиатру для решения вопроса о медикаментозном психотерапевтическом сопровождении. Но для такого грамотного профессионального подхода, необходимо иметь профильное высшее образование по психологии, и медицинскую аккредитацию. Специалист без профильного высшего эту нагрузку не потянет и пропустит расстройство, а закончится это может очень печально и для самого пациента, и для всех окружающих, и для специалистов. У нас один единственый врач-психиатр на несколько филиалов. И мы, клинические психологи, решаем: отправлять к нему пациента или нет. К тому же, чтобы это сделать, надо иметь не только качественные, но и количественные данные, которые подтверждают диагноз по МКБ. Поэтому те, кто пишут, что психологи не должны ставить диагноз, просто не знают, что такое практичекая работа психолога. Это просто теоретики, а не практики. На практике психолог на первой же клинической беседе должен предположить диагноз, а потом ещё и собрать данные, которые бы его предположение подтвердили или опровергли. Только после этого врач-психиатр сможет дифференцировать диагноз по МКБ. Поэтому в стране надо менять систему здравоохранения, которая ЗАПРЕЩАЕТ психологам с высшим профильным образованием получать дипломы врачей. Во всём мире клинический психолог - это полноценный ВРАЧ, и только у нас в России это не пойми кто. А по факту клинические психологи на местах выполняют обязанности врачей: ставят диагноз, помогают его дифференцировать при помощи обследования пациента, занимаются психотерапевтической работой.
, чтобы комментировать