16+
Выходит с 1995 года
23 мая 2024
Взгляд психолога. Что такое инклюзия?

Рита Габай, Рита Габай окончила кафедру медицинской психологии факультета психологии СПбГУ. С 1999 года живет в Израиле, где прошла путь интернатуры в клинической психологии и является лицензированным клиническим психологом. Работает в муниципальной психологической службе Иерусалима и частной клинике.

О том, как устроена в Израиле система школьного образования для детей с особыми образовательными потребностями, какие цели и задачи ставятся при обучении детей с аутизмом, Рита пишет в главах — комментариях психолога в книге Марии Дубовой «Мама, ау! Как ребенок с аутизмом научил нас быть счастливыми».

Я расскажу об израильском специальном образовании, в системе которого работаю уже пятнадцать лет.

Существует три основных варианта: индивидуальная инклюзия, инклюзивные коммуникативные классы и специальные школы. У каждого вида есть свои плюсы и минусы — зависит от ребенка, от его конкретного профиля и не всегда от степени тяжести его аутизма.

В основе идеологии инклюзии — вера в то, что ребенок с особыми потребностями сможет найти свое место в обществе, если общество ему достаточно поможет, и это будет правильно и полезно и для ребенка с аутизмом, и для обычных детей.

Давайте посмотрим, как это бывает на практике.

Индивидуальная инклюзия — это когда ребенок с аутизмом учится в обычном классе обычной школы. К нему приставлен личный помощник, задача которого — сопровождать ребенка во всем. В зависимости от ситуации этот помощник может быть видимым, когда всем известно, что он приставлен к, например, Васе, или скрытым, когда он считается помощником класса и только взрослые знают, кому он должен помогать в первую очередь. Понятно, что такой вариант подходит детям с высокой стороны спектра аутизма и с хорошими интеллектуальными способностями. При индивидуальной инклюзии основной акцент ставится на развитии социализации, способности адаптации к обществу и стремлении к достижению стандартных учебных успехов. Поэтому важными критериями являются способность к саморегуляции, не очень большое количество поведенческих проблем и сенсорный профиль, который позволит ребенку не просто целый день находиться в классе из тридцати пяти учеников, но еще и учиться. Я знаю детей, которым индивидуальная инклюзия подошла идеально: скрытый помощник так и не был раскрыт умными одноклассниками, и никто не узнал, что у ребенка диагноз «аутизм». По моему опыту, залогом успеха стали сотрудничество семьи, школы и помощника, дополнительная психотерапия для ребенка и постоянная профессиональная супервизия для всех участников процесса.

Основной сложностью является то, что в таких условиях «нормализации» ребенку и семье очень трудно работать над осознанием своих сложностей и принятием своего диагноза. Иногда оказывается, что, несмотря на все старания окружающих, вариант индивидуальной инклюзии не подходит ребенку, и тогда я работаю над тем, чтобы чувство провала не затопило родителей и не помешало им увидеть потребности ребенка. Так бывает — задуманное не получается, и давайте конструктивно справляться с разочарованием.

Инклюзивные коммуникативные классы в обычных школах существуют не в каждой школе и не в каждом городе. Обычно открывают классы, в которых учатся дети одного примерно уровня функционирования. В них до десяти детей и много учителей и разных терапевтов. В таких классах особая программа, которая сочетает обучение в коммуникативном классе с часами, которые дети проводят в параллельном большом обычном классе. Два основных направления работы с детьми — это обучение школьным предметам, с одной стороны, и расширение коммуникативных навыков и адаптивного поведения — с другой. Есть дети с аутизмом, которым такие классы очень помогают, им подходит индивидуальная работа со специалистами и возможность устанавливать социальные связи с детьми из обычных классов. В таких классах, как, собственно, и везде, все зависит от педагогического состава: от того, как в школе проводится работа по принятию особых детей, что для этого делается на уровне учителей, родителей и детей из обычных классов. Я думаю, что и здесь важно, насколько учитывается сенсорный профиль ребенка, насколько ребенок получает помощь в эмоциональной и поведенческой сферах и как именно проходит само обучение школьным предметам.

Специальные школы — это школы, в которых учатся только дети со специальными потребностями. Есть школы только для детей с аутизмом, а есть смешанные, где собраны дети с разными диагнозами. В такие школы в основном ходят дети из низко- и среднефункциональной части спектра. Основной упор здесь делается не на обучение школьным предметам, а на работу над самостоятельностью и коммуникацией. То есть, если ребенка можно научить читать, к этому будут приложены все усилия, но также будут приложены все усилия, чтобы ребенок научился резать себе овощи в салат или устанавливать эффективную коммуникацию с окружающими. В таких школах в классах может быть четыре-шесть учеников, а количество учителей и терапевтов часто превышает число детей. Учебный день начинается в 8:00, заканчивается в 16:30. Детей из разных районов привозит подвозка. И подход тут очень-очень индивидуальный, хотя проводятся и групповые занятия. Специальные школы отличаются друг от друга. Мне посчастливилось работать в прекрасной иерусалимской школе, которая считается в Израиле легендарной благодаря способности принимать любого ребенка и строить для него индивидуальную программу. В эту школу приезжают дети, с поведением которых не справились другие специальные школы: с их агрессией, приступами гнева или разрушительным поведением. В этой школе учатся дети от шести лет до двадцати одного года, часть из них — с умственной отсталостью вдобавок к аутизму, часть — с редкими синдромами. Есть дети, которые умеют читать и считать, а есть те, которым в шестнадцать лет еще требуется памперс. Вся работа построена на уважении к ученикам, принятии и терпении.

Особенность подхода этой школы в том, что они не ставят цели корректировать нежелательное поведение. Здесь прежде всего стараются понять его корни — находятся ли они в области сенсорной, поведенческой или эмоциональной — и попытаться такое нежелательное поведение предотвратить. В этой школе нет «красных линий», ни за какое поведение ребенка не выгонят. Учителя тоже иногда ходят покусанные и побитые — так бывает. Но как для детей сделано все, чтобы их принять и помочь им, так и учителя получают всю необходимую поддержку и принятие. Вообще, конечно, как именно здесь работают — это материал для отдельной книги, но важно понять, что в специальных школах акценты очень сильно отличаются от индивидуальной инклюзии.

Каждый ребенок проходит свой путь в системе специального образования, и вместе с ним этот путь проходит вся семья. Кто-то сразу находит подходящий формат, кому-то приходится менять школу и учебные рамки. Тут действительно нет общих рецептов, и успех каждого ребенка складывается из сотрудничества конкретной семьи с конкретной школой и конкретной классной руководительницей. Я считаю, что самыми важными компонентами являются взаимное доверие и способность к диалогу между школой и семьей.

Источник: Дубова М. Мама, ау! Как ребенок с аутизмом научил нас быть счастливыми. – СПб: Самокат, 2020. – 240 с. (Серия «Самокат для родителей»).

Комментарии

Комментариев пока нет – Вы можете оставить первый

, чтобы комментировать

Публикации

Все публикации

Хотите получать подборку новых материалов каждую неделю?

Оформите бесплатную подписку на «Психологическую газету»