
Введение
Жизнь нашей страны в период с 1945 по 2021 гг. не была стабильной и однообразной, вместив в себя такие непохожие друг на друга события, как: послевоенное восстановление страны, развенчание культа личности И.В. Сталина, «хрущевская оттепель», «брежневская эпоха», «годы застоя», «горбачевская перестройка», распад Советского Союза, «смутные» 1990-е и 2000-е годы, наконец, возрождение российского государства в новом веке и с новым руководством.
И вот в истории России произошел очередной крутой поворот. 24 февраля 2022 г. президент В.В. Путин объявил о решении высшего политического руководства начать специальную военную операцию (СВО) по защите населения Донецкой и Луганской народных республик, демилитаризации и денацификации Украины.
В настоящее время гуманитарные науки (социология, политология, юриспруденция, экономика и др.) стремятся осмыслить феномен СВО вообще и СВО, проводимой Российской Федерацией на Украине в частности. СВО анализируется с позиций соответствующих предметных областей, выявляются ее особенности, влияние на жизнь государства и его граждан, способы «связывания» событийного ряда СВО с экономической, политической, социокультурной, правовой действительностью.
Помимо вышеперечисленных аспектов СВО оказывает воздействие на психику людей — как участников боевых действий, так и гражданского населения. Следовательно, ее психологическое влияние и психологические последствия, имеющие нередко патогенный характер, должны изучаться профессиональными психологами. И не только военными, но и других специализаций — клиническими, политическими, возрастными, семейными, организационными. Свой ракурс исследований призваны определить и социальные психологи.
Социально-психологический анализ
На сегодняшний день внимание психологической науки к этой важнейшей проблеме недостаточно. Имеет место противоречие между, с одной стороны, высочайшей значимостью проблемы психологического влияния и психологических последствий СВО, с которыми нам предстоит иметь дело не только в ближайшей, но и среднесрочной перспективе и, следовательно, необходимостью ее исследования и, с другой стороны, недостаточностью концептуально-теоретических и методических средств ее психологического изучения и осмысления. В случае СВО время работает против психологической науки и практики, поскольку многие аспекты этой сложной проблемы нуждаются в изучении уже сегодня, как говорится, «по горячим следам». Пока же приходится констатировать единичность научных психологических работ, посвященных теме СВО (Гайдар, Мазкина, 2022; Дейнека, Максименко, 2023; Ендовицкий и др., 2022; Кудинов и др., 2023; Орлова, Шамардина, 2022; Шереметьева и др., 2023).
Проведем социально-психологический анализ отдельных аспектов СВО.
По своему экзистенциальному смыслу СВО — это борьба за выживание не только нашего государства, но и российского народа как такового. Это противоборство с фашистской идеологией, нацизмом, которые охватили огромную часть населения Украины — не просто соседней страны, но страны, максимально близкой по этнокультурным, ментальным, языковым характеристикам России, с которой у нее наиболее крепкие и уходящие в глубь веков исторические, социокультурные, социально-психологические, экономические и иные связи. Наряду с применением средств вооруженной борьбы, противник активно использует военно-экономические, политико-дипломатические средства, а также средства информационного и психологического воздействия. Поэтому в условиях СВО резко возросла угроза национальной, экономической, продовольственной, информационно-психологической безопасности Российской Федерации. Угрозы, исходящие от поддерживаемой так называемым «коллективным Западом» Украины, не только вызвали перестройку международного политического ландшафта и принятие радикальных военно-политических решений, но и актуализировали социально-психологические процессы ценностно-смысловой регуляции жизнедеятельности общества, сделали востребованной не только индивидуальную субъектность, но и групповую, вплоть до субъектности и суверенности государства.
Сегодня граждане России приобретают новый — экзистенциальный — опыт, а именно опыт жизни в условиях СВО, опыт преодоления в связи с нею критических ситуаций, имеющих высокую и личную, и общественную значимость. Это, в частности, опыт участия в боестолкновениях, действия в условиях санкционных ограничений, переживания расставания с родными (военнослужащими, мобилизованными гражданскими, добровольцами), потери родных и близких, разрыва связей с живущими на Украине родственниками, ценностного противостояния с соотечественниками, коллегами, друзьями, родными и отстаивания своей жизненной позиции, встраивания в бытие неожиданных событий, преодоления трудностей, конфликтов и пр. Все это в конечном счете меняет мировосприятие, повышает осмысленность жизни, позволяет провести переоценку ценностей, пересмотреть свои отношения с окружающими и укрепляет субъектность, развивает личностную зрелость, формирует жизнестойкость, помогает личностям и группам опираться на собственные экзистенциальные ресурсы (ценности, нормы, смыслы, убеждения, жизненный опыт), осуществляя самоактуализацию и достигая самоэффективности. На основе этого совершаются экзистенциальные выборы, позволяющие решать действительно серьезные и наиболее жизненно значимые проблемы. Только это может служить основой для жизни в условиях внезапных критических изменений. А именно такой характер имело начало СВО, когда отдельные люди и их объединения были вынуждены так или иначе справляться с новыми ситуациями, преодолевать конфликт с «данностями существования» (И. Ялом), находить для себя новые смыслы и психологические опоры, брать ответственность на себя, руководствуясь высшими смыслами и ценностями, не только личными, но и общественными интересами.
Поэтому беремся утверждать, что СВО имеет экзистенциальный смысл, так как напрямую связана с универсальными «сущностными вопросами человеческого существования» (Гришина, 2011, с. 11) как на уровне отдельных индивидов, так и сообществ и общества в целом. Основные из них — это жизнь и неотъемлемое право на нее любого человека, полнота бытия, свобода, ответственность, смысл существования и смысл деятельности. Все это сегодня «поставлено на карту». За это идет борьба на линии соприкосновения, в информационном пространстве, в экономико-политической сфере, в области культуры и спорта. И если люди понимают, что СВО побудила их к переосмыслению своей жизни (даже если результаты этого переосмысления не всегда внушают оптимизм), это, безусловно, гораздо продуктивнее, чем наступление «экзистенциального вакуума» (В. Франкл).
Экзистенциальный аспект СВО тесно связан с аксиологическим, поскольку идет борьба двух систем ценностей. Одной из фундаментальных задач СВО является защита, сохранение и укрепление традиционных ценностей — семейных, человеческого общежития, воспитания подрастающего поколения, исторической памяти, социальной справедливости. Именно ценности крепкой семьи, коллективизма, патриотизма, готовности защитить Родину, «не щадя живота своего», верности истории страны, гордости за ее свершения, почитания прошлого и героев «былых времен», отзывчивости и братства были, есть и будут базисом российского государства, его субъектности и суверенности, что обеспечивает благополучие как отдельного человека, так и всего многонационального народа России.
Важен анализ и того психологического контекста, в частности общественных настроений, которые сопровождали начало СВО. Начнем с того, что предшествовало этому событию именно в социально-психологическом отношении. Во-первых, это существенные изменения в XXI в. человеческой повседневности, привычного образа жизни. Н.В. Гришина так описывает эту новую жизненную ситуацию: «Мир, в котором сегодня живет человек, характеризуется кардинальными социальными изменениями, усилением социальной неопределенности, связанной с трансформацией ценностей и социальных норм, ростом социальной вариативности, нарастанием скорости социальных изменений… Важнейшим следствием этих изменений становится усиление роли внутренних опор человека как реакции на рост неопределенности и уменьшение опор во внешнем мире» (Гришина, 2015). Повседневностью стала неопределенность и постоянные изменения, риски и вызовы времени, сложность и разнообразие жизни. К сожалению, многие люди оказались не готовы справиться с проблемой выбора и поиска «внутренних опор». Это лишило стабильности привычный для них образ жизни, разрушило способы мышления и поведения, которые ранее представлялись продуктивными, привело к переживанию экзистенциального кризиса, усилению тревоги, неуверенности в себе, слабоволия, апатичности, депрессивности.
Во-вторых, это период пандемии (2020–2022 гг.), которая для ныне живущего поколения явилась серьезнейшим испытанием с самыми разнообразными психологическими следствиями и стратификацией людей по их возможности преодолевать совершенно неожиданные и незнакомые до этого трудности и проблемы, — от тех, кто смог изыскать в себе психологические ресурсы и «жить вопреки», до тех, кто не сумел этого сделать, встретившись с опасной собственной болезнью и болезнью окружающих, смертью родственников, друзей, знакомых, коллег, трудностями самоизоляции и лишения широкого круга общения, необходимостью освоения непривычных средств коммуникации, кардинальным изменением режима труда и отдыха. Но даже категория людей, эффективно прошедших этот период, испытала серьезные психологические трудности, не говоря уже о тех, чье поведение приобрело черты неустойчивости, неадаптивности, непредсказуемости, непоследовательности. Всё это отрицательно сказалось на социально-психологической атмосфере общества.
И вот на таком, прямо скажем, неблагоприятном психологическом фоне началась СВО. Подчеркнем: она стала неожиданностью не только для населения, но и для целого ряда подразделений Вооруженных сил России. После стольких десятилетий мирной жизни страна была психологически не готова к подобной ситуации. Для значительного числа людей это было сродни шоку и вызвало вполне естественные защитные реакции — от неоправданного оптимизма и «шапкозакидательских» настроений (можно оправдать незнанием того факта, что украинское руководство под политико-идеологическим давлением Запада уже много лет готовило свою страну и армию к вооруженному столкновению с Россией) до агрессивных высказываний и даже действий в адрес своей страны и ее Вооруженных Сил, от переживания беспомощности и ощущения вторжения в личную жизнь неконтролируемых внешних сил до отрицания, неприятия и физического дистанцирования от ситуации (отъезда из страны). Справедливости ради отметим, что бóльшая часть россиян, несмотря ни на что, продемонстрировала адекватное восприятие СВО, поддержав решение высшего руководства страны, остро осознавая, что не будет России, не будет и ее людей, что страна нуждается в защите — впервые после окончания Великой Отечественной войны.
Одновременно Россия оказалась не готова к развязанной против нее информационно-психологической войне, к тому ее разрушительному влиянию, которое сегодня обладает огромной мощностью в связи с действием электронных СМИ, привычкой огромного числа людей черпать информацию из интернета, не подвергая ее критической переработке, преобладанием у немалой части граждан, особенно молодого возраста, так называемого клипового мышления. Ситуацию усугубляют скорость и масштабы распространения информации в интернете, сопровождение ее образным рядом, что влияет на эмоциональное состояние и блокирует критические механизмы, порождая тревожные состояния, панические настроения, «заражение» страхом за свою жизнь, неуверенностью в правильности действий властей, недоверием к российской армии.
Но у любого отрицательного явления есть положительная сторона. Довольно быстро было осознано, что Россия вынуждена воевать «на три фронта»: на фронте реальном (как принято сейчас говорить, «за ленточкой»), на фронте информационно-психологическом, отличающемся, прежде всего в интернет-пространстве, огромными масштабами, солидным количеством бойцов (украинские ЦИПСО, кибервойска ряда зарубежных стран и др.) и на «внутреннем» фронте (к чему вынуждает наличие внутренней оппозиции, которая способна и стремится внести разлад в умы и души людей, деморализовать и расколоть общество). Это способствовало оперативной перестройке в работе российских печатных и электронных СМИ, телевидения, интернет-ресурсов. Благодаря этому и как прямое следствие героизма военных корреспондентов сегодня население оперативно получает правдивую информацию о ходе СВО, причем не только в виде устных и печатных сообщений, но и посредством видеоряда, что усиливает психологическое воздействие на общественные и персональные умонастроения людей. Помогает этому не только фиксация и констатация происходящих событий, но и ежедневные подробные комментарии и разъяснения как армейского руководства вплоть до министра обороны, так и сотрудников телевидения и других СМИ, раскрывающих истинную картину событий и противодействующих нескончаемому потоку недостоверной, лживой информации, преследующей цель посеять в сознании россиян сомнения, недовольство, неверие в успех СВО и достижение ее целей.
Положительной тенденцией наших дней является возрождение и укрепление исторической памяти посредством обращения к героическим событиям и личностям российской истории как периода Великой Отечественной войны, так и предшествующих ей столетий. «Важной составляющей формирования стойкости… к негативному информационно-психологическому воздействию противника является формирование исторического самосознания, в основе которого лежат идеи патриотизма, любви к Родине, верности… трудовым и боевым традициям Российского государства, его Вооруженных сил» (Клевцевич, Дудулин, Калачева, 2023). Использование коллективной исторической памяти, опыта прежних поколений нужно для того, чтобы люди чувствовали себя причастными к делу борьбы с нацизмом, продолжателями славных традиций, заложенных предшественниками. Это позволяет ощущать единение всей страны и быть уверенными в правильности усилий, предпринимаемых во имя будущего. Большое внимание противодействию негативному информационно-психологическому влиянию уделяется непосредственно в армейских подразделениях — и действующих в зоне СВО, и находящихся в местах постоянной дислокации. Все эти меры дают положительные результаты, и можно говорить о том, что второй этап СВО протекает на более благоприятном психологическом фоне, нежели первый. Появившаяся у многих устойчивость к недостоверной информации сегодня значительно затрудняет распространение среди населения слухов, панических настроений, необоснованных страхов.
Но для убедительной победы на информационно-психологическом фронте нужны следующие шаги. С российской стороны требуются меры не только «ответного» характера (развенчание фейков и мифов, приходящих из зарубежных информационных источников), но и опережающего контрпропагандистского. При этом востребованы как меры, которые бы активно влияли на противную сторону (известно, что при всех препонах украинское население, не говоря уж о военно-политическом руководстве, имеет доступ к нашим информационным каналам), так и адресованные российской аудитории. В последнем случае особенно важно уделять внимание двум темам: последующие действия армии на территории Украины (насколько, конечно, возможно информировать об этом наше население) и как будет жить Россия после окончания СВО в связи с выполнением всех ее задач. Такая содержательная направленность будет выполнять критически важную социально-психологическую функцию — способствовать созданию у людей четких представлений и ясных образов не только о текущем моменте, но и о грядущих событиях. А это, как известно, ведущие детерминанты человеческого поведения и существенный ресурс для положительного социально-психологического самочувствия граждан.
Как можно охарактеризовать в социально-психологическом плане СВО на нынешнем ее этапе? С одной стороны, достигнуто сплочение значительной части населения, более ясное, чем прежде, понимание целей и задач не только СВО, но и вообще решений и действий политического руководства, их одобрение и поддержка. С другой стороны, по истечении полутора лет проведения СВО все еще остается — пусть и небольшая — часть людей, которая под влиянием негативного информационного потока привержена иной позиции: открыто или молчаливо не принимает происходящего, считает инициативу России о начале СВО незаконной или живет по принципу «моя хата с краю».
Конечно, все не могут думать одинаково. Это недостижимо и не нужно. Дело в другом: сохраняя персональную точку зрения, можно оставаться психологически единым со страной, а можно дистанцироваться от нее, начать очернять свою Родину, транслировать откровенную ложь. Среди этой категории соотечественников особо выделяются лица публичные, медийные, призванные быть нравственными примерами для людей, но перешедшие грань дозволенного, забыв, что не вопреки, а благодаря своей Отчизне они стали теми, кем она их знала и уважала. Обратим внимание на то, что для некоторой части населения такое поведение «знаменитостей» явилось стрессогенным фактором, так как лишило их определенного ориентира, опоры на позицию тех, кого воспринимали как «экспертов». Кроме того, хотя внутренняя оппозиция составляет меньшинство, не стоит пренебрегать предупреждением социальных психологов о том, что в определенных условиях меньшинство может влиять на сознание и позицию большинства (Токарева, Донцов, 1996).
Добавим, что в связи с проявившимся в обществе «расслоением мнений» (А.С. Чернышев) перед социальной психологией встает новая задача — изучить его корни. Это необходимо сделать, поскольку за «расслоением мнений» могут последовать определенные деструктивные эффекты. На настоящий момент ограничимся лишь некоторыми предположениями, так как данная тема может составить цель отдельного исследования.
Относительно неприятия СВО теми, кто принадлежит преимущественно к категории деятелей культуры, можно предположить, что главной мотивацией в этом случае послужила приверженность индивидуалистическим материальным ценностям, которые в условиях рыночной экономии возобладали у части российского населения. Констатируем, что роль в «ценностном повороте», который произошел на рубеже двух столетий, сыграли следующие факторы: отказ от прежней идеологии и воспитательных задач ряда социальных институтов (образования в первую очередь); засилье иностранных кинолент, внушающих приоритет материального благополучия, интересов и ценностей отдельного индивида; множество прорех в законодательстве, позволивших какой-то части населения быстро и легко обогатиться; возможности свободного выезда граждан за границу, когда в относительно короткий период пребывания там они не могли рассмотреть за картиной благосостояния некоторых социальных групп западных стран многочисленные проблемы, с которыми сталкивались другие слои их населения, но «завозили» из-за рубежа так называемые западные ценности, убеждая соотечественников в их полезности. В итоге эти ценности у представителей определенных слоев населения заслонили ценности духовно-нравственные, неразрывно связанные с патриотической направленностью и вниманием к интересам страны. Страх потерять свои солидные материальные ресурсы, видимо, оказался настолько сильным, что не сработали даже действовавшие в течение многих лет «защитные механизмы» и маски были сброшены.
Причиной неприятия СВО отдельными группами из так называемой «интеллектуальной элиты» (ученые, преподаватели) могли явиться традиционные черты российской ментальности, которые у этих групп проявляются наиболее ярко. Возможно, истоки кроются еще в петровских временах, когда впервые наиболее отчетливо проявилась ориентация на западную науку и культуру, что само по себе сыграло положительную роль в прогрессивном развитии Российской империи, но приобрело в последующем чрезмерную выраженность. Появилась привычка принижать достижения России и превозносить успехи Запада, считая их неким эталоном. Прежде всего это проявлялось у «верхушки» российского общества. Достаточно вспомнить, что даже после победоносного окончания Отечественной войны 1812 года, когда российская армия взяла Париж, знать продолжала и предпочитала говорить по-французски, т. е. на языке поверженного агрессора. Трудно привести аналогичный пример с какой-то другой страной. Наиболее патриотично настроенные граждане, конечно, не принимали такой позиции (А.С. Грибоедов метко отразил это в монологе Чацкого), но не они были тогда образцами для подражания. До сих пор можно встретить нигилистические установки, что наши научные успехи невелики и мы проигрываем в соревновании технологий, поэтому наша экономика все еще относится к разряду развивающихся, но не развитых, а значит, западные санкции грозят нам экономическим и финансовым крахом. Вина при этом возлагается на решение о начале СВО, а не на экономическую политику так называемых «нулевых», которая во многом была ошибочной. Эти противники СВО не учитывают, что Россия и до этого жила под санкциями. Начало им дал вовсе не 2014 год. Стремление вести самостоятельную политику всегда было присуще нашей стране, поэтому те или иные санкции в ее отношении применялись западноевропейскими странами веками.
Критическое отношение к СВО наблюдается и у части молодого поколения. Но психологическая основа здесь может быть иная. Это следствие социальной незрелости, инфантильности, что, с одной стороны, обусловлено «информационной всеядностью» в сочетании с некритичностью мышления (о влиянии интернет-технологий на умонастроения населения уже говорилось выше), а с другой, следствие того, что до недавнего времени наша образовательная система стремилась подражать западным образцам и подходам и в рамках этих ориентаций было допущено, по крайней мере, две ошибки, имеющие далеко идущие социально-психологические последствия: во-первых, деградация исторического образования и воспитания и, во-вторых, вообще отказ от воспитания в образовательных учреждениях (школах, техникумах, вузах). Да, сейчас ситуация меняется к лучшему. Но ее эффекты можно будет увидеть гораздо позже. А пока мы сталкиваемся с апатриотичностью ряда молодых людей вследствие незнания ими отечественной истории, поверхностных и искаженных знаний о причинах и итогах Великой Отечественной войны, равнодушия к судьбам страны при сосредоточенности исключительно на удовлетворении своих потребностей, доминировании потребительских установок.
К счастью тех, кто поддерживает СВО, неисчислимо больше. Одним из доказательств служит широко развернувшееся волонтерское движение, добровольная помощь бойцам. Фактов тому множество — от плетения маскировочных сетей женами и детьми участников СВО или неравнодушными пенсионерками до покупки отдельными лицами или группами единомышленников и отправки на фронт военной техники, боевого снаряжения и амуниции.
Иногда можно слышать сетования на то, что, раз граждане занимаются обеспечением боевых подразделений, значит, не все в порядке в армии, ее снабженческих структурах. Сетующим полезно помнить историю: и в годы Великой Отечественной войны были неоднократные случаи, когда на пожертвования отдельных граждан и целых трудовых коллективов закупались и передавались в войска даже тяжелая военная техника, не говоря уже о более легком вооружении, теплых вещах, кисетах с табаком и детских письмах фронтовикам. И когда сегодня в зону СВО поступает военное снаряжение, закупленное волонтерами, это не просто материально-техническая помощь, но действия, имеющие глубокий психологический смысл. Отдельно следует назвать письма и рисунки школьников, нехитрые их посылки. Как признаются сами бойцы, послания детей, как ничто другое, согревают душу, дают понимание важности их «работы» на линии боевого соприкосновения, что именно они — защитники Отечества и его подрастающего поколения, что их ждут с победой не только родные и близкие, но вся страна. Как не вспомнить великое симоновское «Жди меня». И это имеет двойное психологическое значение. С одной стороны, придает силы участникам СВО, что в определенных обстоятельствах может сыграть решающую роль в сохранении жизни своей и собратьев по оружию. С другой, выполняет важнейшую воспитательную функцию для детей и не только их, поддерживает чувства патриотизма, верности идеалам прошлого и настоящего, народного единства, рождает ощущение соучастия в священной борьбе за свою страну против чуждой фашисткой и неонацистской идеологии, за универсальный смысл человеческого существования — свободного и самостоятельного.
Заключение
Актуальная ситуация порождает множество психологических проблем: у участников СВО и у гражданского населения, у жителей новых российских территорий и других регионов страны, проблем, связанных с сегодняшними событиями, а также проблем грядущих, что будут возникать после окончания СВО. И это требует от психологов самого активного участия. В последнее время начали подниматься вопросы оказания психологической помощи разным группам населения, так или иначе вовлеченных в ситуацию СВО, определенным образом на нее реагирующих. Стал появляться и первый опыт работы практических психологов — в основном с участниками СВО и их семьями. Хотя в перспективе спектр психологической помощи, конечно, станет более широким, поскольку в ней нуждаются не только комбатанты и их близкие, но и другие группы населения. Для ее эффективности, безусловно, важно умело владеть соответствующими психологическими технологиями и приемами. Но не менее важным является оперативное исследование тех социально-психологических явлений, которые породила СВО. Полученные результаты позволят практикующим психологам более ясно понимать не только текущее состояние своих клиентов, но и те причины, которые к нему привели. Именно в этом и кроется залог успешной психологической помощи. Анализ психологических аспектов СВО может составить новую предметную область российской социальной психологии.
Литература
- Гайдар К.М., Мазкина О.Б. Эмоциональные особенности студентов с разными представлениями о России в условиях неопределенности // Организационная психология: люди и риски: Сборник материалов XIII Всероссийской научно-практической конференции (24–25 апреля 2022 г.) / Под ред. Л.Н. Аксеновской. Саратов: ИЦ «Наука», 2022. С. 47–51.
- Гришина Н.В. Экзистенциальная психология в поисках своего вектора развития // Психологические исследования. 2015. Т. 8. № 42. С. 2. URL: http://psystudy.ru/ index.php/num/2015v8n42/1167-grishina42.html (дата обращения: 10.05.2023).
- Гришина Н.В. Экзистенциальные проблемы человека как жизненный вызов // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 12. 2011. Вып. 4. С. 109–116.
- Дейнека О.С., Максименко А.А. Отражение решения о специальной военной операции в массовом сознании // Институт психологии Российской академии наук. Социальная и экономическая психология. 2023. Т. 8. № 1. С. 89–112.
- Ендовицкий Д.А., Гайдар К.М., Мазкина О.Б. Социальные представления о России и эмоциональные особенности студентов в условиях неопределенности // Вестник Воронежского государственного университета. Сер. «Проблемы высшего образования». 2022. № 4. С. 37–44.
- Клевцевич В., Дудулин В., Калачева Н. Противодействие негативному информационно-психологическому воздействию на военнослужащих в условиях проведения специальной военной операции на Украине // Армейский сборник. 2023. № 7. URL: https://limited-army.ric.mil.ru/ (дата обращения: 14.04.2023).
- Кудинов С.И., Кудинов С.С., Кудинова С.С. Особенности проявления патриотичности у студентов с разным отношением к специальной военной операции // Психолог. 2023. № 2. С. 1–13.
- Орлова О.А., Шамардина М.В. Система жизненных ценностей участников боевых действий // Актуальные проблемы психологической практики в силовых структурах: ментальное здоровье и условия его сохранения: Сборник докладов по материалам VI Международной межведомственной научно-практической конференции. Нижний Новгород: Национальный исследовательский гос. ун-т им. Н.И. Лобачевского, 2022. С. 174–178.
- Токарева М.Ю., Донцов А.И. Меньшинство как фактор социального влияния // Вопросы психологии. 1996. № 1. С. 50–62.
- Шереметьева И.И., Строганов А.Е., Кандрина Н.В. и др. Социально-психологические и клинические особенности течения невротических расстройств у лиц в ситуации специальной военной операции // Бюллетень медицинской науки. 2023. № 1 (29). С. 37–42.
Источник: Гайдар К.М. Специальная военная операция: опыт социально-психологического анализа // Актуальные проблемы современной социальной психологии и ее отраслей. Сборник научных трудов. М/, 2023. С. 679–689.
(1).jpg)




(2).jpg)





















































Комментариев пока нет – Вы можете оставить первый
, чтобы комментировать