Историческая память как основа личности

Замечательный киргизский писатель Чингиз Айтматов в своем романе «Буранный полустанок» (И дольше века длится день), вышедшем еще в 1981 г., описал легенду о манкурте (казахский и киргизский фольклор): пленнику (чжурчжэни), назначенному в рабство, натягивали на обритую голову кусок шкуры шейной части убитого верблюда. Затем его оставляли в пустыне на солнце со связанными ногами и руками, надевали на шею колодку, чтобы он не мог содрать шкуру, и оставляли в пустыне на несколько дней. На жгучем солнце шири (шкура верблюда) съёживалась, сдавливая голову, волосы на голове росли и врастали в кожу. Человек через некоторое время либо погибал в мучениях, либо утрачивал память о прошлом: о себе, своем имени, родителях, национальности. Такой человек становился образцовым рабом, покорным, лишённым воли, без размышления и сопротивления исполняющим все приказы. Так, манкурт из книги Чингиза Айтматова равнодушно убивает по приказу хозяина собственную мать. Именно поэтому рабы-манкурты ценились особенно высоко.

Лишенный памяти человек утрачивает свое «Я», самосознание, отношение к себе и другим, поскольку у него нет оснований (опыта) для появления собственного отношения, и нет того (памяти о своей жизни), к чему может быть проявлено отношение. «Можно отнять землю, можно отнять богатство, можно отнять и жизнь, — говорит мать манкурта, — но кто придумал, кто смеет покушаться на память человека?!» [1, с. 106–107].

Эта история как никогда актуальна. В мире нарастают противоречащие друг другу процессы. Вместе с процессами национального самоопределения активно идут процессы национального размежевания и глобализации (процесс всемирной экономической, политической, культурной и религиозной интеграции и унификации). В угоду национальным, этническим, экономическим интересам активно пересматривается история: от прямого искажения фактов до умалчивания важных исторических событий и вытаскивания на божий свет, акцентирования незначительных или единичных частных историй, могущих опорочить страну, разрушить национальное самосознание.

Историческая память в настоящее время в большей мере изучается историками, философами, социологами [8, 12, 13, 16 и др.], и имеются лишь единичные психологические исследования этого вида памяти [10, 11, 14].

В социологии историческую память чаще определяют как форму коллективной памяти (или отождествляют с ней), в которой закрепляется и сохраняется информация о значимых событиях, лицах, опыт прошлого, которые в дальнейшем передаются и воспроизводятся в социуме [9, 15].

Историческую память мы, вслед за Е.Ю. Коржовой и И.А. Трегубенко и следуя традициям отечественной психологии (Л.С. Выготский, С.Л. Рубинштейн), понимаем как личностное образование, в котором хранится целостный образ истории, она содержит индивидуальные исторические воспоминания, опыт переживания личностно значимых исторических событий, как лично наблюдаемых, так и опосредованно переданных очевидцами и свидетелями (родными, близкими, текстами художественных и публицистических произведений и пр.) [11].

В индивидуальных исторических воспоминаниях, в автобиографической памяти переплетаются события, которые случились именно со мной, и те, которые имеют общезначимый культурный или общественно-политический характер, которые передаются другими, но сохраняют свою эмоциональную значимость.

Существуют воспоминания, основанные на пережитом индивидом лично, а есть те, которые передаются другими — ближайшим окружением, посторонними лицами. Воспоминания о важнейших исторических событиях можно рассматривать как некие коллажи, формирующиеся из множества источников и поддающиеся изменениям в процессе коммуникации, но при этом сохраняющие свою эмоциональную значимость.

Информация о прошлом, запечатленная в коллективной памяти, откладывает отпечаток на восприятие себя и других представителей этноса: гордость за «своих» или, напротив, переживание негативных эмоций, разочарование в их поступках; причем, последнее может обуславливать разрушение этнического самосознания. Историческая память не только формирует переживание сопричастности к истории своей страны, этноса, народа, но связывает прошлое с будущим, актуализирует диалог между поколениями. Она лежит в основе освоения социокультурных и социальных правил и ценностей [9, 15].

Историческая память включена в автобиографическую, поскольку последняя содержит не только совокупность знаний о себе, но и воспоминания о случившихся с человеком событиях, в том числе имеющих историческое значение. И она в то же время выполняет функции достижения своей идентичности (быть самим собой от рождения до старости) и культурной самоотнесенности (я отношу себя к какому типу культуры, этносу). Она связана с жизнью человека в обществе. Если в автобиографической памяти позитивно представлены события истории, настоящей или прошлой, то это дает основание для достижения социальной солидарности (или отторжения, если история представлена негативно). Она способствует передаче личного опыта, формированию межличностных отношений, возможности предсказания, предвидения поведения других людей по аналогии с событиями своей жизни, развитию эмпатии.

Понимание места памяти в личности было присуще еще древним. Недаром древнегреческая богиня Мнемозина, богиня памяти, которая знает «всё, что было, всё, что есть, и всё, что будет», является матерью всех 9 муз — покровительниц искусств (Евтерпы — лирической поэзии и музыки, Талии — комедии; Мельпомены — трагедии, театра; Каллиопы — эпической поэзии; Эрато — лирики; Полигимнии — пантомимы и гимнов; Урании — астрономии; Терпсихоры — танца; и, наконец, Клио — музы истории). Как известно, греческий бог Прометей подарил людям не только огонь, но и память. А хранительницей этого дара была Мнемозина. Легенда утверждает, что музы — дочери Зевса и Мнемозины — обучили человека видеть и понимать красоту и гармонию мира, а сохранять свои впечатления и представления в человеческом преломлении его научила мать — богиня памяти. Мнемозина, согласно греческой мифологии, имела дар извлекать из прошлого забытые события, она способна была также предвидеть будущее.

С.Л. Рубинштейн писал, что воспоминание, отнесенное некоторому моменту истории личной жизни, «неразрывно связано со всем процессом формирования личности» [17, с. 306]. Благодаря памяти и способности к воспоминаниям «мы не оказываемся каждый раз отчужденными от самих себя, от того, чем мы сами были в предшествующий момент нашей жизни. Это историческая память, в которой выражается единство нашего личного сознания, т.е. память является основой всей личности» [17, с. 306]. Рубинштейн считал, что личная память человека, значимые события прошлого жизненного пути привязаны к важным в жизни общества историческим событиям, что позволяет человеку ориентироваться во времени своей жизни. В то же время, включаясь в личную память, исторические события становятся личностно окрашенными и приобретают личностные смыслы, «участие в коллективной жизни связывает события нашей индивидуальной жизни с событиями коллективного опыта» (там же). Утрата или искажение автобиографической памяти, в которую вплетена история, ведет к формированию маргинальной личности: человека без культуры, без Родины, без семьи, без родного языка. Коллективная (культурная, историческая) память позволяет сохранить человеческое в человеке.

«Коллективная память позволяет членам сообщества, преодолевая пространственные и временные дистанции, сохранять ценностные ориентиры и системы координат», замечает А. Ассман [5, 6]. А.Р. Айерман отмечает, что она задает индивиду координаты, которые определяют его текущее поведение [2]. В этом отношении коллективная память социально необходима: ни индивид, ни общество не могут жить без нее.

Коллективная память определяет, что хорошо и что плохо, красиво или безобразно, позволяет делать выбор в сложных жизненных ситуациях. Она отвечает на вопросы: кто Я, кто Мы, откуда мы взялись, куда мы идем и куда должны идти.

В то же время, М. Хальбвакс, одним из первых введший в научный обиход понятия коллективной (и исторической) памяти, считал, что коллективная память есть у каждой нации, и, определяя идентичность данного народа, она может и не соответствовать принятым научным интерпретациям событий [21].

Любое историческое событие действительно многогранно и действительно может иметь разное значение и смысл в контексте жизненного пути народа, страны, этноса, религии. Исторические события, вписанные в автобиографическую память, полифоничны, поскольку в этом случае мы имеем дело с нарративами, при которых события истории и жизненного пути конкретного человека, его семьи, рода объединены в единую событийную линию и становятся личностно значимыми. Разрушение этих нарративов и может обусловить серьезные проблемы в отношении самоидентификации, самосознании, самооценке и системе ценностей. Таким образом, сохранение смыслов и ценностей, представленных в исторической памяти, имеет коренное значение для нормального развития личности.

Однако в настоящее время наблюдаются очень тревожные тенденции.

Сошлюсь на обширные исследования исторической памяти студенческой молодежи, обобщенные Т.В. Андрияновой и др. исследователями [3, 7, 13, 19 и др.].

Эти исследования, посвященные памяти о ВОВ в контексте формирования российской гражданской идентичности» (2012, 2015 гг.), проведенные среди студентов, обнаружили ряд шокирующих данных [20]: в 2012 г. 25,2% респондентов не указали или указали с ошибкой дату начала Великой Отечественной войны, а в 2015 г. таких респондентов оказалось уже 30%; 40% респондентов не смогли назвать автора романа «Молодая гвардия»; каждый второй не смог сказать, кем была З. Космодемьянская, а каждый третий затруднился в идентификации А. Матросова.

Только 54,8% респондентов в 2015 г. были уверены, что наша страна смогла бы победить, если бы подобная по масштабу и тяжести испытаний война случилась в настоящее время; гордятся своей малой родиной лишь примерно четвертая часть из них [3, 19, 20].

Еще в одном исследовании (2014 г.), проведенном среди студентов 1-х курсов разных направлений, обнаружено, что, в общем, около четверти из них считают, что страной, запустившей первый космический спутник на околоземную орбиту, является США [3].

Настораживает, что семья начинает занимать лишь пятое место среди институтов, обеспечивающих трансляцию исторической памяти, в сравнении со школой, документальными и художественными фильмами, музеями и пр., в силу того, что исчезает поколение участников и свидетелей ВОВ и действительно впечатляющих достижений СССР в сфере науки и техники [3].

Еще более тревожный факт, что лишь около 20% студентов смогли вспомнить несколько русских былин и сказок, объясняя это тем, что редко их читали и не воспринимают их смысла. Это означает утрату значительной частью молодежи национальных архетипов, базовых (родовых) ценностей, представленных в сказках ¹. Это означает, что исторические события, не оплодотворенные живой памятью (переживаниями, смыслами, символами), перестают быть личностными образованиями, историческая память становится неустойчивой, податливой манипуляциям, более короткой и утрачивает свою важнейшую функцию развития социокультурной идентичности.

Таким образом, одной из важнейших забот образования на всех его этапах должно быть воспитание исторической памяти. Причем оно должно сопровождаться живым переживанием, не ограничиваясь запоминанием дат, и быть психологически ориентированным на возрастные особенности детей и подростков, обращаться к смысловому содержанию и переживанию исторических событий.

¹ Например, еще в Е.Н. Трубецкой рассматривал сказку как «памятник национальной культуры», где любые события имеют «особенное национальное преломление», в котором «мы узнаем народную душу со всеми ее качествами и недостатками» [18].

Библиографический список

1. Айтматов Ч. «Буранный полустанок» (И дольше века длится день). М., 1981. С. 106-107.
2. Айерман Р. Культурная травма и коллективная память // Новое литературное обозрение. 2016. №5. С. 42-54.
3. Андриянова Т.В. Историческая память студенческой молодежи региона и проблема ее фальсификации // Историческая и социально-образовательная мысль. 2018. Toм 10. №5/2. С. 13-21.
4. Артёменко Н.А. Время, память, травма: между бытием и небытием // Studia Culturae: 2018. Вып. 2 (36): VULNUS. С. 124-136. URL: https://core.ac.uk/download/pdf/295704658.pdf (дата обращения: 10.09.2021).
5. Ассман А. Длинная тень прошлого: Мемориальная культура и историческая политика / Пер. с нем. Бориса Хлебникова. М.: Новое литературное обозрение, 2014. 328 с.
6. Ассман А. Новое недовольство мемориальной культурой // Snob. 18.02.2016. URL: https://snob.ru/selected/entry/104605/ (дата обращения: 11.10.2021).
7. Бритвина И.Б. Проблема сохранения и актуализации памяти о Великой Отечественной войне // Социологические исследования. 2015. №5. С. 18-21.
8. Буллер А., Линченко А.А. Культурная память как предмет философского осмысления // Диалог со временем. 2019. Вып. 66. С. 5-18.
9. Вельцер Х. История, память и современность прошлого // Неприкосновенный запас. 2005. №2. URL: https://magazines.gorky.media/nz/2005/2/istoriya-pamyat-i-sovremennost-proshlogo.html (дата обращения: 08.10.2021).
10. Емельянова Т.П. Коллективная память о событиях отечественной истории: социально-психологический подход. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2019. 299 с. (Психология социальных явлений).
11. Коржова Е.Ю., Трегубенко И.А. Анализ личностно значимых исторических событий // The Emissia.Offline Letters. Электронное научное издание (научно-педагогический интернет-журнал). 2013. Январь. URL: http://www.emissia.org/offline/2013/1939.htm (дата обращения: 22.09.2021).
12. Леонтьева О.Б. Память, время, мемориальная культура в работах Алейды Ассман // Историческая экспертиза. 2017. №4. С. 31-46.
13. Макарова Л.В. Великая Отечественная: что остается в личной памяти? // Социологические исследования. 2015. №11. С. 107-114.
14. Нуркова В.В. История как личный опыт // Историческая психология и социология истории. 2009. №1. С. 5-27.
15. Протасеня Е.А. Историческая память как фактор формирования этнической идентичности // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия: Социальные науки. 2016. №2(42). С. 175-180.
16. Репина Л.П. Историческая память и современная историография // Москва: Русский Либмонстр (LIBMONSTER.RU) (дата обновления: 07.07.2021). URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/ИСТОРИЧЕСКАЯ-ПАМЯТЬ-И-СОВРЕМЕННАЯ-ИСТОРИОГРАФИЯ (дата обращения: 12.11.2021).
17. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. М.: Учпедгиз, 1946. 704 с.
18. Трубецкой Е.Н. «Иное царство» и его искатели в русской народной сказке / Избранное. М.: Канон, 1997. С. 386-430.
19. Филоненко В.И., Штомпель Л.А., Штомпель О.М., Понеделков А.В. Культурные аспекты исторической памяти российских студентов // Власть. 2016. №9. С. 155-163.
20. Филоненко В.И., Штомпель Л.А., Магранов А.С., Штомпель О.М., Никулина М.А., Ткачев М.В. Великая Отечественная война в представлениях учащихся вузов: формирование российской гражданской идентичности (анализ результатов социологических исследований): монография / Под общей редакцией В.И. Филоненко, Л.А. Штомпель, А.С. Магранова: Южный федеральный университет. Ростов н/Д.: Издательство Южного федерального университета, 2015. 364 с. URL: http://elibrary.ru/item.asp?id=25113361 (дата обращения: 22.10.2021).
21. Хальбвакс М. Коллективная и историческая память // Неприкосновенный запас. 2005. №2(40-41). С. 8-27. URL: https://magazines.gorky.media/nz/2005/2/kollektivnaya-i-istoricheskaya-pamyat.html (дата обращения: 18.09.2021).

Источник: Большунова Н.Я., Кононова Т.А. Историческая память как основа личности // Направления и перспективы развития образования в военных институтах войск национальной гвардии Российской Федерации: Сборник научных статей XIII Межвузовской научно-практической конференции с международным участием, Новосибирск, 17 ноября 2021 года. Том 2. Новосибирск: Новосибирский военный институт имени генерала армии И.К. Яковлева войск национальной гвардии Российской Федерации, 2021. С. 14–21.