16+
Выходит с 1995 года
17 июня 2024
«Синдром отчуждения»: SOS для родителей, психологов, юристов и психиатров

Публикуем фрагмент главы «“Синдром отчуждения”. SOS для родителей, психологов, юристов и психиатров» из книги психолога Татьяны Герасименко «Экологичный развод. Как уберечь ребенка от травмы и выйти из кризиса самому?».

...Дети, подвергшиеся синдрому отчуждения, искренне ненавидят второго родителя, считают его «исчадием ада», человеком без единого достоинства. Дети амнезируют (забывают) все хорошее, что связывало их с родителем, уверены, что «ничего хорошего никогда не было».

Дети с синдромом отчуждения ведут себя жестоко по отношению ко второму родителю и не испытывают вины за это. Такие дети не заинтересованы в том, чтобы услышать точку зрения родителя-жертвы. Никакие логические доводы на детей не действуют. Поразительно, но все это может развиваться на фоне прекрасных отношений с родителем до момента появления синдрома.

Открыл данный феномен детский психиатр и судебный эксперт Ричард Гарднер, который много работал с семейными конфликтами на протяжении нескольких десятков лет. Суть феномена заключается в том, что один родитель программирует ребенка ненавистью к другому родителю. Как правило, инициатор ненависти — опекающий родитель. Благодаря его действиям любовь ребенка к другому родителю заменяется презрением, ненавистью и жестокостью. Цель действий — полностью уничтожить эмоциональную связь ребенка со вторым родителем.

Родитель-провокатор оказывает психологическое давление на ребенка, чтобы тот плохо отзывался о втором родителе. В ход идут манипуляции любого калибра: от ласк и подарков до избиения запугивания, шантажа, объективного влияния. При этом раскладе бессмысленно спрашивать ребенка: с кем ты хочешь жить? Кого ты любишь? Ребенок является заложником давления и объективной власти взрослого, и для того чтобы психологически выжить, он будет говорить «что положено».

По существу, процесс отчуждения — это изощренное методическое эмоциональное насилие. Приобщая ребенка к действиям по психологическому уничтожению второго родителя, родитель-индуктор «привязывает» ребенка к себе так же, как провокатор вкладывает нож в руки сомневающегося с твердым: «Добивай!» И тот, кто добивает, вынужден оправдывать свои действия якобы справедливостью наказания. У него просто нет другого выхода.

Если говорить клиническими терминами, синдром отчуждения родителя — это вариант патологической адаптации к осознанному (или неосознанному) манипулированию родителя-индуктора. И когда психолог сталкивается с подобной ситуацией, ему необходимо изучить личностные особенности не только самого ребенка, но и каждого родителя, что технически возможно только при проведении комплексной психолого-психиатрической экспертизы участников судебного процесса.

Расстройство личности отчуждающего родителя редко видно «невооруженным глазом», в 99% случаев требуется клинико-психологическая диагностика. Самые тяжелые случаи отчуждающего поведения (например, наговор о сексуальном злоупотреблении ребенком) связаны с расстройством личности родителя-манипулятора или психическим заболеванием

У ребенка, который живет с родителем-провокатором, часто наблюдаются невротические симптомы, тревожные состояния, страхи, проблемы поведения, депрессия, соматические симптомы, может развиваться краевая психопатия.

Исследования выросших детей, оторванных от одного из родителей по причине отчуждения, показали, что у них навсегда остались личностные качества:

  • склонность к депрессии и депрессия как таковая;
  • низкая самооценка;
  • чувство вины;
  • недоверие к себе и окружающим, неуверенность;
  • проблемы с партнерами во взрослой жизни.

Анализ, проведенный д.п.н., судебным экспертом по детско-родительским отношениям Эми Бейкер, показал, что во взрослой жизни сами отчужденные дети также были «отрезаны» от собственных детей своими партнерами. Я делаю из этого вывод, что усвоенный в детстве паттерн зависимости (от родителя-индуктора) вынудил этих людей создавать союзы с партнерами-манипуляторами, имеющими потенциал к отчуждающему поведению. В результате — они вторично стали его (синдрома) жертвой.

Как правило, родитель — провокатор синдрома имеет личностное расстройство, другими словами, является психопатической личностью (пользуясь старой терминологией). Однако, как показывает практика, до развода он мог вести себя полностью адаптивно и удовлетворительно. Это не вполне вписывается в привычное понятие «психопат», чей рисунок поведения должен угадываться и раньше (конфликтность, периодическая социальная дезадаптация, трудности поддержания отношений, аффективно обусловленное мышление). Но налицо другие черты психопатичной личности: использование другого родителя (и своего ребенка) без сочувствия, без угрызений совести, без сожалений. Игнорируя потребности своего ребенка в развитии, родитель-манипулятор решает свои эмоциональные задачи (причинить максимальный вред бывшему партнеру любым способом и обустроить себе комфортную жизнь).

Я уже описывала выше, что «пострадавший» родитель должен максимально стараться развивать самостоятельное мышление у ребенка, задавать ему вопросы, апеллирующие к критической оценке. В то время как отчуждающий родитель стремится максимально задушить способность ребенка самостоятельно мыслить и принимать решения. Он требует чрезмерной привязанности к себе, использует эмоциональный шантаж и делает все возможное, чтобы подчинить волю ребенка (формирует эмоциональную зависимость). В результате личность ребенка инвалидизируется.

Делается это с целью получения психологических и материальных благ. Родителю-провокатору легко и приятно чувствовать, что он может на свое усмотрение воспитывать ребенка, как ему вздумается, не затрудняться необходимостью компромиссов по поводу графика, режима и в целом времяпрепровождения ребенка. Родитель-провокатор получает моральное удовольствие от втаптывания в грязь бывшего партнера и от ощущения собственной власти.

Такой родитель равнодушен к тому, что наносит ребенку травму, которая будет влиять на всю его дальнейшую жизнь, потому что и ребенка он рассматривает не как личность, а как свой придаток. Свое поведение он объясняет просто: «Да никакой травмы нет и не будет, все у ребенка нормально. Не нужен нам (с ребенком) этот нерадивый отец / ничтожная мать, пусть держится подальше».

Ребенка такой взрослый видит как способ удовлетворения своих эмоциональных нужд. Ребенок становится нарциссическим расширением отца или матери. Прекрасное наблюдение сделал кто-то из семейных психологов: «Если ребенок позиционирует себя “выше родителя”, это происходит потому, что ребенок “стоит на плечах” другого родителя». Если вы как специалист наблюдаете такую ситуацию, это является прямым показанием к проверке наличия синдрома отчуждения.

Один из вариантов личностного расстройства, которым обладают родители-манипуляторы, это нарциссическое расстройство личности. Его не стоит путать с популярным в быту эпитетом «нарцисс». В бытовом понимании «нарцисс — это самовлюбленный человек». Нарциссическое расстройство личности — клинически значимая патология, которая характеризуется глобальным паттерном грандиозности «Я», недостатком сочувствия к другим, повышенной зависимостью от внешних оценок и эксплуатирующим стилем взаимоотношений с людьми. Это устойчивое и глубокое нарушение восприятия и понимания себя, людей и мира, что приводит к неадекватным и ригидным моделям умственной деятельности, эмоционального опыта и поведения. Особенно ярко патология проявляет себя в межличностных отношениях (эксплуатирующий стиль отношения к другим).

Лучший способ противостоять проблеме — это своевременно понять, что производятся планомерные действия по отрыву ребенка. В моей практике, как правило, родитель-жертва осознает проблему слишком поздно, когда самостоятельными силами уже не обойтись и надо привлекать юристов. Тогда встает вопрос о необходимости написания заключения психолога и психологической экспертизе. Сам же родитель-жертва нуждается в постоянной поддержке в борьбе с чудовищной хронической болью, чтобы он не отчаялся и чтобы его поведение не приобрело глубоко реактивный характер («как со мной обходятся — так я себя и чувствую»). Нужна помощь специалиста, чтобы не сформировалось чувство беспомощности и депрессия. Конечно, трудно поддерживать при отсутствии объективных надежд на улучшение, но пассивность поведения только усугубляет отчуждение ребенка и является для него подтверждением мысли «родитель меня бросил и мало заботится обо мне — я так и думал о нем».

Центры психологической помощи могут стать местом передачи ребенка (по решению суда) «из рук в руки» от одного родителя к другому. В противном случае при сильно выраженном синдроме отчуждения родитель-жертва не сможет реализовать свое право по суду общаться с ребенком в том или ином графике. В моей практике был случай, когда отец-манипулятор держал дочь на коленях, когда мать-жертва пришла забрать ребенка, чтобы провести с ним положенное по суду время. И отец, и отчужденный ребенок насмехались над мамой, обзывали ее «вонючей» и всячески унижали. Решение суда по передаче ребенка в соответствии с утвержденным графиком так и не было реализовано. Поэтому мировой опыт судебной практики (кроме России) использует центры психологической помощи как площадку, где под контролем специалиста происходит передача ребенка от одного родителя к другому. И это оправданно и правильно.

Подобный подход еще является и щадящим для ребенка, который находится как бы «в заложниках» у родителя-провокатора. Отчужденный ребенок может без чувства вины перед идеализированным родителем идти ко второму отвергаемому родителю, т.к. «его заставили».

В этом случае ребенок не боится санкций от родителя-манипулятора, поскольку встречи со вторым родителем были организованы якобы под давлением. На самом деле отчужденный ребенок хочет видеть второго родителя (за исключением ситуаций тяжелой формы отчуждения), но скрывает это желание даже от себя. Родитель-манипулятор прекрасно знает, что лучшее лекарство от его манипуляций — это хорошее общение второго родителя с ребенком. По этой причине родитель-провокатор максимально препятствует любому общению с унижаемым родителем и его родственниками. В моей практике был случай, когда родитель-индуктор запретил дочери дружить с давней подругой (отношения с которой продолжались несколько лет подряд) только из-за того, что увидел, как родитель-жертва поздоровался с мамой подруги ребенка. Цель — отрезать все возможные точки доступа.

Психолог, работающий с подобной семьей, должен понимать, что синдром отчуждения от родителя — это форма жестокого обращения с ребенком, где простыми терапевтическими методами решить вопрос не удастся. Нужны судебные санкции и дифференцированная система наказания за неисполнение решений суда о порядке общения с ребенком. Синдром отчуждения — это внушенное психическое расстройство у ребенка. Сегодня в МКБ-11 (международный классификатор болезней последнего пересмотра) внесли этот феномен в перечень психических отклонений, кодовый раздел QE.52.00.

Т.е. синдром отчуждения — это не лирическое выражение, это реальное психическое нарушение у ребенка, созданное руками родителя-манипулятора. Внесение этого феномена в МКБ-11 является серьезной победой в результате длительной и сложной кампании по защите прав родителей.

 

Комментарии
  • Жанна Геннадьевна Кулькова
    15.09.2021 в 20:35:04

    Своевременная статья! Пора подходить к экспертизе детско-родительских отношений в распавшихся семьях ПРОФЕССИОНАЛЬНО. Поддерживаю Татьяну Сергеевну в том, что привлечение психолога в качестве эксперта или специалиста в судебный процесс - это половина дела. Важно содействовать психологически безопасному исполнению решения суда, принятого в интересах ребенка. С этим в настоящее время туговато...

      , чтобы комментировать

    • Татьяна Сергеевна Герасименко
      15.09.2021 в 23:49:22

      Жанна Геннадьевна, спасибо! Ваш комментарий показывает, что вы, вероятно, тоже в работе сталкиваетесь с похожими вещами, и чувствуете нюансы. Да, психологическая экспертиза детско-родительских отношений в судебном процессе оставляет желать лучшего - нет валидных методик, которые фиксируют факт отчуждения, методик, которые могут установить взаимосвязь между травмой ребёнка и её причиной. Пишут так: "Ребёнок травмирован конфликтом родителей" - но это "общие места", они не могут быть использованы в защите ребёнка от манипуляций. Более того, такие выводы ведут суд по ложному следу! Нет методик, которые выявляют факт скрытого, маскированного психологического насилия от "волка в овечьей шкуре".
      Что касается исполнения решения суда. Вы пишите о психологически безопасном исполнении судебного решения, что это важно. Но все обстоит ещё хуже. Судебные решения просто не исполняются, не говоря уже об экологии, и за это нет никаких санкций. Т.е.не пройден даже этот этап! Как судебный семейный психолог я этого насмотрелась вдоволь... Но полет нормальный, работаем))

        , чтобы комментировать

      • Татьяна Сергеевна Герасименко
        16.09.2021 в 00:06:26

        У вас, кстати, Жанна Геннадьевна, в Челябинске сейчас приличный Уполномоченный по правам ребёнка работает. Она вникает в эти темы, старается собирать кворум смежных специалистов, знает о Синдроме отчуждения. Жаль, что она не в Петербурге. Мы с ней подружились..

          , чтобы комментировать

        • Наталья Валерьевна Федына
          30.09.2021 в 12:13:49

          Сталкиваюсь с такими "детьми" в своей работе. Спасибо, Татьяна за статью. Посмотрела на проблему с разных сторон.
          Возник вопрос: как быть, если у одного из родителей есть тяжелое психическое заболевание в сочетании с алкоголизмом, что привело к появлению психического заболевания у ребенка и общение с таким родителем осложняет состояние и препятствует стабилизации состояния ребенка? Если ограничивать общение ребенка с таким родителем - не приведет ли это к формированию синдрома отчуждения?

            , чтобы комментировать

          • Татьяна Сергеевна Герасименко
            01.10.2021 в 12:45:20

            Здравствуйте, Наталья Валерьевна. Нет, не приведёт, если объяснять ситуацию без обесценивающих и оскорбительных комментариев в адрес больного родителя. Конечно, ребёнок отдалится от него, но это не будет связано с необходимостью расщепления психики надвое и отказом от части своей идентификации. Конечно, может быть стыд и злость, боль, но это все в рамках неизбежной адаптации к сложностям родителя. Однако общение хотя бы изредка или в присутствии третьих лиц будет поддерживать эмоциональную связь. Если в врослые опять же будут сохранять нейтралитет в оценках и не сердиться за общение ребенка с таким родителем.

              , чтобы комментировать

            • Наталья Валерьевна Федына
              01.10.2021 в 14:39:21

              Спасибо за ответ.

                , чтобы комментировать

              , чтобы комментировать

              Публикации

              • Экспедиция в страну с вулканами семейных кризисов: о семейной изюминке
                26.02.2022
                Экспедиция в страну с вулканами семейных кризисов: о семейной изюминке
                Семейный консультант готов подсказать, что могут найти супруги, если будут искать. Одна из счастливых находок — «семейная изюминка». Тем, кто нашел ее, семейная жизнь будет много слаще, а семейные разногласия и кризисы много слабее, чем у тех, кто не нашел.
              • Юлия Борисовна Гиппенрейтер. Уроки общения с ребенком
                25.03.2021
                Юлия Борисовна Гиппенрейтер. Уроки общения с ребенком
                Причина оценочного отношения к детям кроется в твердой вере, что награды и наказания — главные воспитательные средства. Похвалишь ребенка — и он укрепится в добре, накажешь — и зло отступит. Но вот беда: они не всегда безотказны, эти средства...
              • Что делать родителям «особого» ребёнка?
                05.02.2020
                Что делать родителям «особого» ребёнка?
                В пособии «В семье особый малыш: помогаем, развиваем, играем» собраны рекомендации специалистов по развитию «особого» ребёнка и советы психологов для родителей, воспитывающих детей с инвалидностью или ограниченными возможностями здоровья...
              • «7 навыков» как воспитательная система для детей и взрослых
                30.04.2019
                «7 навыков» как воспитательная система для детей и взрослых
                Никто не мешает любому педагогу учить детей «7 навыкам». Но очевидно, что эффективность возрастёт многократно, если этим занимается вся школа. Стивен Кови называет это «всепроникающим подходом», что созвучно понятию «метапредметных результатов» ФГОС. Для вовлечения всего коллектива нужна активность администрации школы. Стивен Кови изучил успешный опыт внедрения «7 навыков» в школах Северной Америки и Азии. В книге «Лидер во мне» он описывает этапы внедрения «7 навыков» в школе и даёт ценные рекомендации...
              • Ревность. Как научиться с ней жить и сохранить отношения
                29.01.2019
                Ревность. Как научиться с ней жить и сохранить отношения
                Люди, испытывающие чувство ревности, часто получают советы от друзей-доброжелателей и даже психотерапевтов, которые не помогают, а порой могут еще сильнее осложнить ситуацию. В книге «Ревность. Как с ней жить и сохранить отношения» Роберт Лихи приводит некоторые суждения, которые не являются адекватными или полезными для ревнивцев, и показывает, как можно эффективно справляться с ревностью и гармонизировать отношения с близким человеком...
              • Детская ложь и родительская семья
                21.08.2017
                Детская ложь и родительская семья
                Причиной обращения родителей к детским психологам нередко является ложь ребенка. Обращаясь к специалисту, родители недоумевают, ведь они много раз говорили сыну или дочке, что врать - нехорошо. Почему же это «не работает»? Приводим отрывок из книги Е.И. Николаевой «Воспитание без манипулирования», в которой она описывает, в том числе, истоки детской лжи и капризов...
              • Психологическая помощь детям и подросткам в кризисных ситуациях
                21.01.2015
                Психологическая помощь детям и подросткам в кризисных ситуациях
                Комплект методических пособий, объединенных общей темой психологической помощи детям и подросткам, в том числе детям-сиротам, в кризисной ситуации, представляют на конкурс в номинации «Проект года в психологической науке» Ю.А. Володина, Н.В. Матяш, М.В. Рудин, Н.М. Юшкова и Е.М. Фещенко (Брянск)
              • Психологи, педагоги и юристы обсудили информационную безопасность ребёнка
                30.05.2014
                Психологи, педагоги и юристы обсудили информационную безопасность ребёнка
                28 мая в Санкт-Петербурге состоялся круглый стол под названием «Как родительское сообщество может защитить детей от вредной информации?». В его работе приняли участие известные учёные, общественные деятели и представители родительского сообщества: профессор СПбГУ Р. М. Грановская, профессор МГУ Е.Е. Пронина, иерей Илия Макаров, православный педагог Н.Г. Храмова
              • За и против: встреча с кровными родственниками
                14.06.2024
                За и против: встреча с кровными родственниками
                «Для подростка общение с кровными родственниками может стать дополнительной опорой. Ведь это те люди, которые могут рассказывать ему историю семьи, историю его раннего детства, которую он не помнит».
              • Эволюция ценностей семьи и традиций семейного воспитания
                12.06.2024
                Эволюция ценностей семьи и традиций семейного воспитания
                «Исследование показало, что кризис института семьи в России носит системный характер, поскольку реальная ценность семьи девальвирована, возможно, до наиболее низкого уровня за всю историю страны…»
              • 18-й Саммит психологов: опыт коллег в условиях кризиса
                11.06.2024
                18-й Саммит психологов: опыт коллег в условиях кризиса
                На пленарном заседании 18-го Санкт-Петербургского саммита психологов собралось более 800 гостей, просмотры онлайн-трансляции превышают 12000. С 3 по 5 июня состоялось более 100 практических встреч с ведущими психологами: интерактивных лекций и мастер-классов.
              • Выход из вины: прощение себя
                11.06.2024
                Выход из вины: прощение себя
                «Мы считаем, что прощение себя — неотъемлемая часть выхода из вины и обиды. Чаще всего — в виде согласия с прощением другого. Реже — когда выход из вины отягощен непрощением обиженного, его отсутствием, характером вины и проступка…»
              Все публикации

              Хотите получать подборку новых материалов каждую неделю?

              Оформите бесплатную подписку на «Психологическую газету»