Трансформация психологического консультирования в условиях цифровой реальности как парадигмальный вызов профессиональному сообществу

Предлагаем вниманию читателей доклад А.В. Карпова и А.А. Волченковой, подготовленный для Первой международной междисциплинарной конференции «Искусственный интеллект в психологии: обмен опытом и перспективы развития», состоявшейся в ИП РАН 15-17 октября. Текст публикуется в авторской редакции.

***

Цифровизацию нередко описывают как очередную технологическую надстройку над неизменной человеческой природой — удобный фон, сменившийся антураж, за которым психология может наблюдать со стороны, не трогая своих фундаментальных оснований. Подобная интерпретация опасна. Цифровая среда давно перестала быть контекстом и стала активным агентом — тем, что перестраивает сами механизмы психического отражения и регуляции поведения (Войскунский, 2010; Castells, 1996). Сегодня психолог-консультант работает с человеком, чья субъектность сформирована в этих условиях изначально. И это ставит перед практикой консультирования вопросы, на которые у классической парадигмы пока нет готовых ответов.

Трансформация объекта помощи

Клиент, переступающий порог консультации — физически или виртуально — это продукт интенсивной цифровой социализации (Тульчинский, 2021; Солдатова, 2020). Эмпирические данные позволяют говорить о целостном антропологическом сдвиге, кристаллизующемся в четырех взаимосвязанных синдромах (Карпов, Карпова, Чемякина, Башкин, 2024). Снижение когнитивности означает смену самой архитектуры познания: переход от иерархически организованной рефлексивной деятельности к мозаичной, клиповой организации сознания. Снижение регулятивности отражает дезинтеграцию циклов целенаправленной активности под давлением перманентной многозадачности (Карпов, Карпова, Чемякина, 2023). Снижение коммуникативности проявляется в редукции метакогнитивного и эмоционального компонентов общения, прямо бьющей по способности к эмпатическому резонансу (Карпов, Волченкова, 2025). И, наконец, снижение адаптационного потенциала представляет собой интегральное истощение психофизиологических ресурсов (Карпов, Волченкова, 2024).

Здесь важно удержаться от диагностического ярлыка. Клиповое мышление выступает закономерной системной адаптацией к гиперинформационной среде. Именно поэтому классические методы, требующие длительной концентрации и глубинного смыслового анализа, теряют валидность: исследования фиксируют ее снижение на 25–30% при работе с представителями цифрового поколения. Консультант, вооруженный инструментарием доцифровой эпохи, рискует адресовать свои интервенции «вчерашнему» человеку — и получать устойчивую неэффективность там, где проблема коренится в несовпадении инструмента и объекта. Это частная методическая трудность, оборачивающаяся разрывом парадигм и требующая переосмысления самих оснований консультативного процесса (Микляева, 2024).

Трансформация субъекта помощи

Трансформация субъекта помощи столь же радикальна. Психолог перестает быть кабинетным экспертом, опирающимся на непосредственный вербальный контакт, и становится гибридным специалистом на стыке психологии, цифровых технологий и компьютерных наук. Доля онлайн-консультаций выросла с менее чем 10% в 2019 году до 60–85% в текущей практике; более 70% практикующих психологов интегрировали цифровые инструменты в работу, а 65% регулярно используют мобильные приложения как элемент терапевтического процесса (Солдатова, Рассказова, Нестик, 2017). Возникает запрос на принципиально новый компетентностный профиль: установление рабочего альянса в опосредованной среде, работа с цифровым следом и Big Data, критическая оценка цифровых продуктов, кризисное вмешательство в дистанционном формате, обеспечение кибербезопасности и конфиденциальности, экспертиза цифровых девиаций.

За фасадом новых компетенций скрываются три системных противоречия. Методологический вакуум: интерпретация цифровых следов лишена научно обоснованных и этически выверенных моделей, а риски гипердиагностики и нарушения конфиденциальности высоки. Компетентностный разрыв: интеграция AI-ассистентов требует критического понимания алгоритмов, их ограничений и смещений — иначе психолог рискует превратиться из субъекта, использующего инструмент, в объект, обслуживающий платформу. Правовой и этический лабиринт: разработка и валидация цифровых интервенций ставят специалиста в позицию, для которой у него нет ни легитимных полномочий, ни достаточной подготовки. Без решения этих противоречий декларируемая трансформация остается метафорой, а профессия уступает пространство либо технологическим компаниям, либо неподготовленным квазиспециалистам.

Трансформация технологии консультирования

Наиболее тонкий и, пожалуй, наиболее недооцененный сдвиг происходит в самой технологии консультирования. Онлайн-формат означает смену коммуникативной парадигмы: от непосредственного субъект-субъектного взаимодействия к модели «субъект-объект-субъект», где цифровой интерфейс выступает активным участником, вносящим системные искажения в структуру контакта (Войскунский, 2010; Лабунская, 2018). В онлайн-формате теряется до 70–80% невербальной информации — обедняется диагностический и терапевтический контекст. Феномен «расщепленного присутствия» — одновременного пребывания в физическом и виртуальном пространстве — создает дополнительную когнитивную нагрузку и может провоцировать деперсонализацию у обеих сторон (Марцинковская, 2018). Сравнительные исследования фиксируют снижение эффективности эмпатической связи, основы терапевтического альянса, примерно на 15% (Khan, Khan, Moin, 2021; Manizia et al., 2023); отечественные работы подчеркивают утрату целостного, «атмосферного» восприятия клиента (Sokolova, Vologzhanina, Ryzhov, Pechnikova, 2022).

Диалектика здесь неустранима. Расширение доступности для удаленных регионов и лиц с ограниченной мобильностью, снижение экономических барьеров, гибкость, инструментальное обогащение (VR-терапия, биологическая обратная связь), повышение вовлеченности соседствуют с цифровым неравенством, коммерциализацией и упрощением помощи, сложностью установления доверия, рисками конфиденциальности, размыванием профессиональных границ. Задача сообщества состоит в формировании этичных и эффективных стандартов: компенсаторные методики нивелируют до 60% коммуникативных потерь, а гибридные модели, сочетающие очное и онлайн-взаимодействие, открывают путь к качественно новому уровню помощи.

Квазипсихология как системный вызов

Там, где снижены барьеры доступа и возможно мгновенное масштабирование, неизбежно расцветает то, что имитирует профессию, не будучи ею. Квазипсихология предстает закономерным продуктом платформенной экономики, отвечающим на запрос в простых решениях сложных экзистенциальных проблем в условиях нарастающей неопределенности (Солдатова, Чигарькова, Илюхина, 2024). Ее механизмы хорошо различимы: эксплуатация магического мышления, псевдонаучная терминология, иллюзия немедленного облегчения. Кризис экспертизы довершает картину: институциональные маркеры компетентности уступают место агрессивному маркетингу и социальному доказательству в виде подписчиков и лайков (Купрейченко, 2008). Мониторинговые исследования фиксируют охват населения деструктивными псевдопсихологическими практиками до 35%. Противодействие требует консолидации профессионального сообщества, просветительской работы и четких законодательных норм, разграничивающих помощь и псевдонаучные практики.

Многоуровневое воздействие и стратегии развития

Воздействие цифровизации тотально и уровневo. На макроуровне психология сталкивается с информационными войнами и алгоритмически управляемым публичным пространством; как формулирует Т.А. Нестик, путь к преодолению социального пессимизма лежит через превращение ИИ из «протеза» для плохо работающих институтов в посредника, позволяющего людям лучше понимать друг друга и вырабатывать этически взвешенные решения (Нестик, 2019). На мезоуровне наблюдаются массовая психологическая дезадаптация и рост нагрузки на службы сопровождения (Рассказова, Солдатова, 2022). На микроуровне складывается «цифровое отчуждение» в семье, разрушающее эмоциональные связи. Стратегический ответ включает массовые платформы психопросвещения с верифицированным контентом, программы цифрового детокса, регулярные психологические «чек-апы», сети взаимопомощи, приложения, кризисные чат-боты, внедрение психологической грамотности в образовательные стандарты, корпоративные программы Mental Health, центры психологической резилентности и протоколы помощи для конкретных макросоциальных стрессоров.

Заключение

Сложность современной реальности коренится в том, что вместе с новыми технологиями изменился сам человек — объект и субъект психологической помощи. Консультирование стоит перед необходимостью пересмотра парадигмальных оснований: от диагностического инструментария до понимания терапевтического альянса. Только интеграция традиционных и цифровых форматов, многоуровневая система поддержки и доказательные методы работы с новыми формами неблагополучия позволят психологии адаптироваться к цифровой эпохе и активно формировать психологически безопасную среду — сохраняя и усиливая свою роль в обеспечении психического благополучия человека на разломе эпох.

Работа выполнена за счет гранта Российского научного фонда № 24-18-00675, https://rscf.ru/project/24-18-00675/

Список литературы

1. Брушлинский А.В. Психология субъекта. – СПб.: Алетейя, 2003. – 268 с.
2. Войскунский А.Е. Психология и интернет. – М.: Акрополь, 2010. – 439 с.
3. Карпов А.В., Волченкова А.А. Трансформация личностных характеристик студентов в условиях цифровизации // Теоретическая и экспериментальная психология, 2025. 18(3), С. 115–133.
4. Карпов А.В., Волченкова А.А. Цифровизация как детерминанта детско-родительских отношений // Вестник Российского фонда фундаментальных исследований. Гуманитарные и общественные науки. – 2024. 4(119). С. 59-68.
5. Карпов А.В., Карпова Е.В., Чемякина А.В. Закономерности развития метакогнитивной регуляции информационной деятельности в процессе профессиональной подготовки // Перспективы науки и образования. 2023. 3 (63). С. 457-475.
6. Карпов А.В., Карпова Е.В., Чемякина А.В., Башкин М.В. Цифровизация как детерминанта трансформаций когнитивной подсистемы психики // Перспективы науки и образования, 2024. 5(71). С. 536-556.
7. Купрейченко А.Б. Психология доверия и недоверия. – М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2008. – 564 с.
8. Лабунская В.А. Невербальное поведение (социально-перцептивный подход). – Ростов-н/Д: Феникс, 2018. – 246 с.
9. Марцинковская Т.Д. Идентичность в транзитивном и виртуальном пространстве // Вестник РГГУ. Серия «Психология. Педагогика. Образование». 2018. № 4 (14). С. 11-20.
10. Микляева А.В. Цифровое общество и цифровая социализация: перспективы социально-психологических исследований // Социальная психология и общество, 2024. 15(2). С. 5–11.
11. Нестик Т.А. Искусственный интеллект как когнитивный протез. Трансформация образов будущего // Образовательная политика. 2019. №4 (80). С. 104-117.
12. Рассказова Е.И., Солдатова Г.У. Психологические и пользовательские предикторы отношения к учебе студентов в период дистанционного обучения в условиях пандемии // Психология. Журнал ВШЭ. 2022. №1. С. 26-44.
13. Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. – СПб.: Питер, 2012. – 287 с.
14. Солдатова Г.У., Нестик Т.А., Рассказова Е.И., Зотова Е.Ю. Цифровая компетентность подростков и родителей. Результаты всероссийского исследования. – М.: Фонд Развития Интернет, 2013. – 144 с.
15. Солдатова Г.У., Рассказова Е.И., Нестик Т.А. Цифровое поколение России. Компетентность и безопасность. – М.: Смысл, 2017. – 374 с.
16. Солдатова Г.У., Чигарькова С.В., Илюхина С.Н. Метаморфозы идентичности человека достроенного: от цифрового донора к цифровому кентавру // Социальная психология и общество, 2024. 15(4), 40–57.
17. Тульчинский Г.Л. Homo digitalis и самосознание: трансформация, вызовы и запрос на уникальную самость // Вестник Пермского университета. Выпуск 3. 2021. С. 302-312.
18. Castells M. The Rise of the Network Society. – Cambridge, Mass.: Blackwell Publishers, 1996. – 556 p.
19. Khan N., Khan A., Moin M. Self-regulation and social media addiction: A multi-wave data analysis in China // Technology in Society. 2021.
20. Manizia L., Borah T., Bhattacharjee R., Salkia J., Dutta A., Boruah J. Instant Gratification and The Digital Natives: A Pilot Study // Educational Administration: Theory and Practice. 2023. 29.
21. Sokolova E.T., Vologzhanina A.N., Ryzhov A.L., Pechnikova L.S. Cognitive, emotional and expressive factors determining the quality and variability of mentalization styles // European Psychiatry. 2022. 65. P. 688.