Адаптация и валидизация Иллинойсской шкалы буллинга (IBS)

Введение

Участившиеся в последнее десятилетие в России случаи стрельбы и расправы отчаявшихся подростков с учителями и одноклассниками (Отрадное в 2014 г., Ивантеевка в 2017 г., Казань и Пермь в 2021 г., Красноярск в 2022 г., Санкт-Петербург и Брянск в 2023 г., Москва в 2024 г.) перевели буллинг из латентной проблемы в ее острую фазу с трагической развязкой для всех — как для семей пострадавших, так и для семьи «стрелка».

Проведенные исследования (Horoz et al., 2022; Poling et al., 2019; Huesmann et al., 2009) указывают на то, что последствия школьной травли остаются относительно стабильными на протяжении всего периода перехода от детства к взрослой жизни (Hamburger et al., 2011; Huesmann et al., 2009; Poling et al., 2019). При этом исследований, посвященных долгосрочным последствиям буллинга/кибербуллинга, крайне мало. Именно в этот период травматический опыт буллинга оказывает влияние на психическое и физическое здоровье, социальное взаимодействие, профессиональную жизнь и психологическое благополучие молодого человека.

А.А. Реан, Е.С. Кошелева и М.А. Новикова в своем исследовании обнаружили, что каждый второй студент был вовлечен в ситуацию буллинга в качестве либо агрессора, либо жертвы или свидетеля. Воспоминания студентов показали, что они редко становились жертвами или свидетелями физического насилия в школе, но могли чаще участвовать в других формах психологического давления. Это может быть связано с «замещением ролей» в памяти, когда роли, связанные с негативным опытом, вытесняются на более нейтральные в поведенческом и эмоциональном аспектах (Реан и др., 2020).

Й. Лидберг (J. Lidberg) с соавторами в своем исследовании отмечали у респондентов наличие депрессии, тревоги и даже суицидальных мыслей во время школьной травли. Они также обнаружили ряд прямых долгосрочных последствий виктимизации во взрослом возрасте:

• чувство незащищенности;
• активное избегание социальных ситуаций;
• формирование идентичности, основанной на восприятии себя как никчемного человека;
• проблемы с образом тела.

Кроме того, многие из участников травли все еще испытывали гнев по отношению к школьному персоналу, который, по их воспоминаниям, не остановил травлю (Lidberg et al., 2022).

Лишь немногие исследования изучали связь между буллингом в детстве и психическими расстройствами во взрослом возрасте на основе критериев DSM-IV. Дж. У (J. Woo) с коллегами исследовали у взрослых связь между травлей со стороны сверстников в детстве и психическими расстройствами, диагностируемыми по DSM-IV, а также суицидальными наклонностями. Было обнаружено, что опыт травли коррелировал с увеличением распространенности во взрослом возрасте аддикций (расстройств, связанных с употреблением никотина и алкоголя), аффективных и тревожных расстройств. Среди тревожных расстройств особенно высоким был риск развития ПТСР. Продолжительная виктимизация была достоверно связана с суицидальными наклонностями и наличием психических расстройств на протяжении всей жизни (Woo et al., 2019).

В последние годы несколько исследований выявили сильную связь между буллингом и симптомами ПТСР (Crosby et al., 2010; Guzzo et al., 2014; Huesmann et al., 2009; Kumpulainen, Räsänen, 2000; Yang et al., 2023). В исследовании И. Риверса (I. Rivers) участвовали 119 человек — участников ЛГБТ*-сообщества. Около 25% из них отмечали проблемы с негативными воспоминаниями о травле после окончания школы. 17 % имели профили ПТСР в соответствии с критериями DSM-IV, причем каждый десятый сообщал, что регулярно испытывает флешбэки, связанные с травлей в школьном возрасте (Rivers, 2004).

Таким образом, исследования и практика показывают, что жертвы травли продолжают испытывать трудности адаптации не только в раннем взрослом возрасте, но и на протяжении всей жизни. Для более глубокого понимания масштаба проблемы, а также оказания психологической помощи жертвам буллинга, необходимы надежные и валидные инструменты оценки уровня виктимизации и агрессии, которые в настоящее время в России отсутствуют. Это также позволило бы разработать более эффективные меры профилактики агрессивного поведения в школе. В связи с этим данное исследование является важным как в научном, так и в практическом плане.

Для решения этой проблемы нами было проведено исследование, целью которого стала адаптация и валидизация Иллинойсской шкалы буллинга (Illinois Bully Scale — IBS). Она была разработана Д. Эспелаж (D. Espelage) и ее коллегами в ответ на потребность в надежном и действенном инструменте для оценки уровня виктимизации, вербальной и физической агрессии среди детей и подростков (Espelage, Holt, 2001; Hamburger et al., 2011).

Она предназначена для оценки распространенности и особенностей буллинга среди школьников.

Язык оригинала: английский. Методика была создана для использования в англоязычных странах, но впоследствии адаптирована для других языков.

Адаптации IBS на других языках позволяют проводить исследования в разных культурных контекстах и сравнивать результаты. Это помогает лучше понять специфику буллинга в различных обществах и разработать эффективные меры по его предотвращению.

Преимущество методики Illinois Bully Scale заключается в ее комплексном подходе к изучению буллинга. Она позволяет оценить различные аспекты этого явления, такие как частота, формы, участники и последствия. Кроме того, IBS обладает хорошими психометрическими свойствами, что делает ее надежным инструментом для исследований.

Также IBS может быть использована в качестве ретроспективной оценки в исследовательских и клинических целях для выработки стратегий вмешательства, а также для предотвращения травли и поощрения здоровых социальных отношений не только среди детей и подростков, но и среди молодежи в целом. В нашем исследовании мы использовали данный инструмент для ретроспективной оценки степени виктимизации и опыта участия респондентов в буллинге.

В России существует несколько подходов и методик для изучения последствий буллинга, однако систематизированных и общепринятых методик, специфически направленных на исследование последствий буллинга во взрослом возрасте, нет.

Подсчет баллов по IBS подразумевает присвоение числового значения каждому ответу, причем более высокие баллы указывают на бо́льшую выраженность виктимизации или проявления агрессии.

Интерпретация результатов IBS включает в себя сравнение баллов конкретного человека с установленными нормами или пороговыми значениями. Высокие баллы по IBS указывают на виктимизацию или, наоборот, на более высокую склонность к агрессивному поведению и могут вызывать беспокойство, особенно если человек страдает от таких негативных последствий, как депрессия, тревога или социальная изоляция.

Материалы и методы

В исследовании приняли участие 1296 человек в возрасте от 17 лет до 41 года, из них 376 мужчин и 920 женщин.

Использование второго опросника — Retrospective Bullying Questionnaire, который разработали М. Шефер (M. Schäfer), С. Корн (S. Korn), П.К. Смит (P. K. Smith) и другие авторы (Hamburger et al., 2011; Horoz et al., 2022), — позволило нам разделить выборку на группы в зависимости от их роли и степени участия в ситуации буллинга. Это было необходимо для проверки одной из гипотез исследования — о том, что уровень виктимизации или агрессии у респондента будет детерминирован тем положением, которое он занимал в буллинге.

Контрольную группу — тех, кто никогда не участвовал и не был свидетелем буллинга/кибербуллинга, — составили 120 человек. 258 человек были свидетелями данных ситуаций, 472 — оказались жертвами буллинга, 193 — инициировали и проявляли агрессию по отношению к другим, 253 человека вошли в группу людей, которые сначала были жертвами, а потом сами становились буллерами-агрессорами.

Выборка также была разделена на три возрастные группы. Половозрастной состав выборки представлен в табл. 1.

Методики. В основу нашего исследования была положена Иллинойсская шкала буллинга. Методика включала в себя 18 пунктов, формирующих 3 субшкалы:

1. Вербальной агрессии — оценивает частоту и интенсивность использования словесных оскорблений, угроз или унижений в качестве средства давления на других людей. Вопросы в этой шкале касаются использования оскорбительных слов, насмешек, а также попыток унизить или запугать других с помощью слов.
2. Виктимизации — направлена на оценку частоты и характера случаев, когда человек становился жертвой агрессии или издевательств со стороны других. Вопросы касаются ситуаций, когда человека оскорбляли, унижали, дразнили, а также подвергали физическим формам буллинга.
3. Физической агрессии — оценивает частоту и интенсивность применения физической силы в конфликтных ситуациях. Вопросы в этой шкале касаются толчков, ударов, пинков или других форм физического воздействия на других людей.

Перевод методики с английского языка на русский был выполнен двумя независимыми экспертами: психологом, владеющим английским языком, и профессиональным переводчиком. В процессе перевода внимание уделялось сохранению содержания вопроса и его грамматической формы.

Для проверки конвергентной валидности шкал IBS использовались Retrospective Bullying Questionnaire (RBQ) (Hamburger et al., 2011; Schäfer et al., 2004), Cyber-Aggression and Cyber-Victimization Scale (CAV) (Shapka, Maghsoudi, 2017), Cyberbullying and Online Aggression Survey (COAS) (Patchin, Hinduja, 2015).

Для проверки критериальной валидности шкал IBS использовалась методика «Способы копинга» (WCQ) (Lazarus, Folkman, 2009) в адаптации НИПНИ им. Бехтерева, Трирский опросник — Личностные индикаторы психического здоровья (TRF) (Becker, 1989).

Из биографических и других параметров оценивались: пол, время, проведенное в школе, взаимоотношения в семье, попытки суицида, выраженность симптомов ПТСР (с помощью Retrospective Bullying Questionnaire).

Процедура оценки. Респондентам предлагалось заполнить анкету для самоотчета, которая состояла из 18 пунктов (Приложение). Респонденты оценивали каждое утверждение по шкале от 1 до 5, где 1 — «Никогда», 2 — «Редко», 3 — «Иногда», 4 — «Часто», 5 — «Постоянно».

Методы анализа данных. Проверка нормальности распределения всех используемых в исследовании субшкал осуществлялась с помощью критерия Колмогорова — Смирнова. Для проверки адекватности разделения пунктов IBS на три предлагаемые авторами субшкалы использовался эксплораторный факторный анализ (ЭФА). Гипотеза о виде факторной структуры шкалы подтверждалась конфирматорным факторным анализом (КФА). Для оценки согласованности субшкал в группах по полу и возрасту применялся критерий α Кронбаха. Для оценки конвергентной валидности был проведен анализ корреляций (r Пирсона) между адаптируемой шкалой и альтернативными методиками изучения буллинга и кибербуллинга. Критериальная валидность была проверена с помощью выявления соответствий результатов методики и определенных заранее внешних критериев (копинг-стратегий и личностных индикаторов психического здоровья).

К сожалению, в настоящий момент не существует валидных методик для измерения уровня буллинга и кибербуллинга для взрослых в России. Это связано с тем, что проблема буллинга среди взрослого населения недостаточно изучена. Исследования в этой области только начинаются, и пока нет валидизированных инструментов для оценки данного явления. В связи с этим невозможно провести оценку конструктивной валидности методики анализа буллинга, так как отсутствуют надежные инструменты для сравнения результатов.

Обработка данных проводилась с помощью программы статистической обработки данных SPSS, v. 24, и AMOS, v. 20.

Результаты

Репрезентативность выборки обеспечивалась наличием в ней испытуемых разного пола, возраста, уровня образования, с разной позицией в буллинге («жертва», «агрессор», «свидетель», «никогда не принимал участия», «жертва-агрессор»), а также достаточным для стандартизации количеством респондентов.

Факторная структура опросника. На первом этапе анализа мы провели ЭФА, чтобы проверить структуру опросника (табл. 2, 3).

Коэффициент выборочной адекватности КМО составил 0,879, что показывает, что данная выборка адекватна для применения ЭФА.

В первый фактор вошло 9 пунктов (субшкала «Вербальная агрессия»), во второй — 4 (субшкала «Виктимизация»), в третий фактор — 5 (субшкала «Физическая агрессия»). Таким образом, факторная структура адаптированного варианта Иллинойсской шкалы буллинга полностью совпадает с факторной структурой оригинальной версии.

Согласованность шкал. На следующем этапе мы проверили согласованность пунктов внутри выделенных субшкал. В табл. 4 представлены результаты согласованности субшкал в группах по полу и возрасту.

Во всех рассмотренных группах коэффициент α Кронбаха был достаточно высоким. Исключение любого пункта снижало согласованность как отдельных субшкал, так и общего показателя.

Для проверки устойчивости субшкал был проведен анализ коэффициента α Кронбаха в подвыборках в зависимости от роли участия в буллинге (табл. 5).

На основании результатов корреляционного анализа можно выделить следующие закономерности (табл. 6).

Чем сильнее у респондентов была выражена виктимизация, тем негативнее ими оценивалось время, проведенное в школе, и отношения в семье, тем сильнее у них были выражены симптомы ПТСР. Высокий уровень виктимизации по IBS был больше свойственен девушкам. Шкала виктимизации IBS положительно коррелировала со шкалой виктимизации (RBQ), а также со шкалами кибервиктимизации других опросников (CAV и COAS), и отрицательно — со шкалой киберагрессии (COAS). «Виктимизированные» лица чаще использовали такие копинг-стратегии, как дистанционирование, самоконтроль, поиск социальной поддержки, принятие ответственности, бегство-избегание, планирование решения проблемы и — реже — конфронтативный копинг. Они обладали худшим психическим здоровьем, низкой самооценкой, альтруизмом и хорошей способностью к эмпатии. Чем сильнее была выражена вербальная агрессия, тем негативнее они оценивали отношения в семье. Высокий уровень вербальной агрессии по IBS был больше свойственен юношам. Субшкала вербальной агрессии IBS положительно коррелировала со шкалой агрессии (RBQ), а также со шкалами кибервиктимизации и киберагрессии других опросников (CAV и COAS), что свидетельствует о том, что лица, проявляющие вербальную агрессию, сами в свое время были жертвами кибербуллинга и потом стали «отрабатывать» травматический опыт уже на других. Лица, склонные к вербальной агрессии, чаще использовали неконструктивные копинг-стратегии конфронтации и — реже — стратегии самоконтроля, поиска социальной поддержки и положительной переоценки. Им был свойственен плохой поведенческий контроль и выраженная экспансивность (склонность к доминированию).

Чем сильнее была выражена физическая агрессия, тем негативнее ими оценивалось время, проведенное в школе, тем сильнее у них были выражены симптомы ПТСР и более вероятны попытки суицида. Высокий уровень физической агрессии по IBS был больше свойственен юношам. Также субшкала «Физическая агрессия» IBS положительно коррелировала со шкалой агрессии (RBQ), а также со шкалами киберагрессии других опросников (CAV и COAS), и отрицательно — со шкалами виктимизации IBS и кибервиктимизации других опросников (CAV и COAS). Это демонстрирует в первую очередь то, что лицам, проявляющим физическую агрессию, не свойственна виктимность, полученная в реальности или онлайн.

Так же как лица, склонные к вербальной агрессии, они чаще использовали неконструктивные копинг-стратегии конфронтации и — реже — конструктивные: самоконтроль, поиск социальной поддержки, принятие ответственности и положительную переоценку. Им был свойственен плохой поведенческий контроль и выраженная экспансивность (склонность к доминированию). Однако их еще отличало худшее психическое здоровье, отсутствие или неразвитая способность к эмпатии/любви и выраженная автономия.

Таким образом, можно сделать вывод, что лица, склонные к физической и вербальной агрессии, очень схожи как характерологически, так и поведенчески, что доказывает применение ими и того и другого вида агрессии одновременно.

Дисперсионный анализ. В качестве дополнительной проверки валидности методики мы провели дисперсионный анализ на всей выборке 1296 человек, сравнив по субшкалам IBS группы участников буллинга и контрольную группу, выделенные с помощью опросника — RBQ (табл. 7).

Это подтвердило эффективность оценки IBS: участники буллинга («жертвы», «свидетели», «агрессоры», «жертвы-агрессоры») и контрольная группа достоверно отличались друг от друга степенью выраженности виктимизации, вербальной и физической агрессии:

• самый высокий уровень виктимизации, в отличие от остальных, был у жертв и у тех, кто сначала был жертвой, а затем сам стал агрессором;
• самый низкий уровень виктимизации был у контрольной группы, потом у свидетелей;
• самый высокий уровень вербальной агрессии был у агрессоров и у тех, кто сначала был жертвой, а затем сам стал агрессором;
• самый низкий уровень вербальной агрессии был у контрольной группы, потом у свидетелей и у жертв;
• самый высокий уровень физической агрессии был у агрессоров и у тех, кто сначала был жертвой, а затем сам стал агрессором;
• самый низкий уровень физической агрессии был у контрольной группы, потом у свидетелей и у жертв;
• между контрольной группой и свидетелями не было получено достоверных различий в уровнях вербальной и физической агрессии, что свидетельствует о низком потенциале проявления агрессии у представителей данных групп.

Таким образом, IBS надежно выделил виктимизированных — жертв и тех, кто сначала был жертвой, а потом сам стал насильником. IBS также надежно выделил лиц с склонностью к вербальной и физической агрессии — агрессоров и опять же тех, кто сначала был жертвой, а потом стал «отрабатывать травму» на других. И опять же у тех, кто не участвовал в травле, он надежно измерил самый низкий уровень виктимизации, вербальной и невербальной агрессии. Все различия между группами достоверные, что позволяет считать IBS надежным методическим инструментом для измерения заявленных авторами параметров — виктимизации, вербальной и невербальной агрессии.

Обсуждение результатов

Иллинойская шкала буллинга (IBS) обладает хорошей надежностью и валидностью, использовалась во множестве исследований для изучения агрессивного поведения среди детей и подростков, была переведена на другие языки и адаптирована для использования в кросс-культурных исследованиях.

IBS продемонстрировала хорошую внутреннюю согласованность с высоким уровнем соответствия между пунктами, измеряющими один и тот же конструкт. Авторы методики также обнаружили ее высокую ретестовую надежность, что указывает на стабильность результатов IBS во времени.

IBS также проявила хорошую конструктную валидность, о чем свидетельствует ее способность различать типы поведения в буллинге и прогнозировать связанные с ним последствия, такие как депрессия и тревожность.

Результаты нашего исследования также подтвердили ее хорошую внутреннюю согласованность и надежность. Это свидетельствует о том, что шкала может быть использована для измерения уровня виктимизации, вербальной и физической агрессии в различных возрастных группах. Несмотря на то что изначально она создавалась для выявления краткосрочных реакций на ситуации буллинга, она работает и в ретроспективе — для оценки долгосрочных последствий.

Кроме того, результаты исследования показали, что уровень виктимизации, вербальной и физической агрессии может различаться в зависимости от пола участников. Так, девушки чаще сталкиваются с вербальным буллингом и больше подвержены виктимизации, в то время как мужчины чаще проявляют физическую и вербальную агрессию.

Полученные результаты согласуются с результатами зарубежных исследований (Espelage, Holt, 2001; Malaeb et al., 2020). Методика, адаптированная в рамках данного исследования, позволяет оценить последствия буллинга у взрослых людей. Это дает возможность выявить группы риска и разработать программы психологической помощи для жертв буллинга, а также меры профилактики школьной травли. Кроме того, методика может быть полезна для проведения дальнейших исследований в этой области.

Выводы

1. Эксплораторный и конфирматорный факторный анализ выявили три независимых фактора, представляющих собой три независимые шкалы — «Виктимизация», «Вербальная агрессия» и «Физическая агрессия», которые повторили исходные шкалы оригинальной версии опросника.
2. Конфирматорный анализ подтвердил, что трехфакторная структура полностью соответствует эмпирическим данным, на которых построена модель, и является более надежной, чем общая однофакторная структура.
3. Для проверки согласованности субшкал использовался коэффициент Кронбаха, продемонстрировавший высокую согласованность каждой субшкалы (α Кронбаха 0,869, 0,919 и 0,811 соответственно).
4. Для проверки критериальной валидности был проведен корреляционный анализ внутри субшкал и между общими показателями по этим шкалам. Психометрический анализ адаптации показал критериальную и конвергентную валидность методики, которую можно использовать на русской выборке.

Приложение. Анкета для самоотчета и ключ к опроснику (pdf)

Литература

1. Becker, B. (1989). Trier personality questionnaire TRF. Göttingen, Hogrefe.
2. Crosby, J. W., Oehler, J., Capaccioli, K. (2010). The relationship between peer victimization and post-traumatic stress symptomatology in a rural sample. Psychol. Sch., 47, 297–310.
3. Espelage, D. L., Holt, M. K. (2001). Bullying and victimization during early adolescence: Peer influences and psychosocial correlates. Journal of Emotional Abuse, 2 (2–3), 123–142. https://doi.org/10.1300/ J135v02n02_08
4. Guzzo, G. C., Pace, U., Lo Cascio, V., Craparo, G., Schimmenti, A. (2014). Bullying victimization, post-traumatic symptoms, and the mediating role of alexithymia. Child Ind. Res., 7, 141–153. https:// doi.org/10.1007/s12187-013-9206-6
5. Hamburger, M. E., Basile, K. C., Vivolo, A. M. (2011). Measuring Bullying Victimization, Perpetration, and Bystander Experiences: A compendium of assessment tools. Atlanta, Centers for Disease Control and Prevention, National Center for Injury Prevention and Control.
6. Horoz, N., Buil, J. M., Koot, S., van Lenthe, F. J., Houweling, T. J., Koot, H. M., van Lier, P. A. C. (2022). Children’s behavioral and emotional problems and peer relationships across elementary school: Associations with individual- and school-level parental education. J. Sch. Psychol., 93, 119–137. https:// doi.org/10.1016/j.jsp.2022.06.005
7. Huesmann, L. R., Dubow, E. F., Boxer, P. (2009). Continuity of aggression from childhood to early adulthood as a predictor of life outcomes: Implications for the adolescent-limited and life-course-persistent models. Aggress Behav., 35 (2), 136–149. https://doi.org/10.1002/ab.20300
8. Kumpulainen, K., Räsänen, E. (2000). Children involved in bullying at elementary school age: Their psychiatric symptoms and deviance in adolescence. An epidemiological sample. Child Abuse Negl., 24 (12), 1567–1577. https://doi.org/10.1016/s0145-2134(00)00210-6
9. Lidberg, J., Berne, S., Frisén, A. (2022). Challenges in emerging adulthood related to the impact of childhood bullying victimization. Emerging Adulthood, 11, 346–364.
10. Loose, C., Graaf, P., Zarbock, G. (2013). Schematherapie mit Kindern und Jugendlichen. Weinheim, Beltz.
11. Malaeb, D., Awad, E., Haddad, C., Salameh, P., Sacre, H., Akel, M., Soufia, M., Hallit, R., Obeid, S., Hallit, S. (2020). Bullying victimization among Lebanese adolescents: The role of child abuse, Internet addiction, social phobia and depression and validation of the Illinois Bully Scale. BMC Pediatr., 20 (1), 520. https://doi.org/10.1186/s12887-020-02413-1
12. Patchin, J. W., Hinduja, S. (2015). Cyberbullying and Online Aggression Survey. Available at: https://jus-ticeresearch.dspacedirect.org/bitstreams/dfd34450-a55f-4ffb-838f-5c9aff2301fe/download (accessed: 06.06.2025).
13. Poling, D. V., Smith, S. W., Taylor, G. G., Worth, M. R. (2019). Direct verbal aggression in school settings: A review of the literature. Aggression and Violent Behavior, 46, 127–139.
14. Rean, A. A., Kosheleva, E. S., Novikova, M. A. (2020). Retrospective perception of bullying by students: Socio-economic, gender and family factors. Natsionalnyí psikhologicheskii zhurnal, 2 (38), 63–74. (In Russian)
15. Rivers, I. (2004). Recollections of bullying at school and their long-term implications for lesbians*, gay* men, and bisexuals*. Crisis, 25 (4), 169–175. https://doi.org/10.1027/0227-5910.25.4.169
16. Shapka, J. D., Maghsoudi, R. (2017). Examining the validity and reliability of the cyber-aggression and cyber-victimization scale. Computers in Human Behavior, 69, 10–17. https://doi.org/10.1016/j.chb.2016.12.015
17. Schäfer, M., Korn, S., Smith, P. K., Hunter, S. C., Mora-Merchán, J. A., Singer, M. M., Meulen, K. (2004). Lonely in the crowd: Recollections of bullying. British Journal of Developmental Psychology, 22 (3), 379–394. https://doi.org/10.1348/0261510041552756
18. Vasserman, L. I., Iovlev, B. V., Isaeva, E. R., Trifonova, E. A., Shhelkova, O. Yu., Novozhilova, M. Yu., Vuks, A. Ya. A technique for the psychological diagnosis of coping methods. St. Petersburg, Bekhterev National Medical Research Center for Psychiatry and Neurology Press, 2009. (In Russian)
19. Woo, J., Chang, S. M., Hong, J. P., Lee, D. W., Hahm, B. J., Cho, S. J., Park, J. I., Jeon, H. J., Seong, S. J., Park, J. E., Kim, B. S. (2019). The association of childhood experience of peer bullying with DSM-IV psychiatric disorders and suicidality in adults: Results from a nationwide survey in Korea. Journal of Korean Medical Science, 34 (46), e295. https://doi.org/10.3346/jkms.2019.34.e295
20. Yang, X., Zhen, R., Liu, Z., Wu, X., Xu, Y., Ma, R., Zhou, X. (2023). Bullying victimization and comorbid patterns of PTSD and depressive symptoms in adolescents: Random intercept latent transition analysis. J. Youth Adolesc., 52 (11), 2314–2327. https://doi.org/10.1007/s10964-023-01826-2

Источник: Михайлова Н.Ф., Истомина Е.А., Краско А.С. Адаптация и валидизация Иллинойсской шкалы буллинга (IBS) // Вестник Санкт-Петербургского университета. Психология. 2026. Том 16. Вып. 1. С. 150–166. doi: 10.21638/spbu16.2026.111

* Движение ЛГБТ признано экстремистским в Российской Федерации.