16+
Выходит с 1995 года
15 июня 2024
Нарциссическая ярость внутри и вовне терапевтического пространства

В результате глобального внедрения цифровых технологий самосознание отдельной личности закономерно расширяется до нарциссической фантазии о грандиозной безграничности человеческих возможностей. В то время как в культуре в целом все глубже укореняются нарциссические ценности, в жизни отдельных ее представителей с различной степенью тяжести манифестируют дезадаптивные проявления нарциссического характера и нарциссического расстройства личности.

Большинство анализантов приносят в терапию разнообразный нарциссический материал, включая нарциссическую травму, нарциссический кризис или нарциссическую депрессию. Пациенты бесконечно страдают от испепеляющего стыда, убийственной зависти и непереносимой амбивалентности. Многие из них переживают полное бессилие перед лицом собственной нарциссической ярости.

Все, что происходит в терапевтическом кабинете, является результатом взаимодействия множества осознаваемых и скрытых процессов. Уникальный, по своей сути, рабочий альянс терапевта с анализантом создается на стыке таких важных областей, как общий культурный контекст, оригинальная семейная конфигурация пациента, личный опыт и психическая реальность последнего, личностно-профессиональные особенности аналитика, и, наконец, специфика терапевтических отношений.

Очевидно, что участников психологического действия куда больше, чем просто два человека. Психотерапия — это уравнение со множеством неизвестных, которое к тому же решается в атмосфере высокого психоэмоционального напряжения. Вполне естественно, что агрессия становится довольно частым гостем терапевтического кабинета. Проявления агрессии в аналитическом пространстве более чем многолики: от прямого выражения гнева через скрытое сопротивление до самых изощренных форм негативной терапевтической реакции.

Термин «агрессия» в современной психологической науке употребляется в значении «нападение, причинение вреда себе или другому человеку». Разные авторы по-разному истолковывают данное понятие. Под агрессией понимают любую эмоционально-негативную реакцию на фрустрацию (С. Берковец), инстинктивно обусловленный видовой паттерн поведения (К. Лоренц), защитные действия (А. Фрейд), способ разрядки напряжения (Р. Лазарус), социальную потребность в доминировании (А. Адлер), проявление влечения к смерти (З. Фрейд) и так далее.

При этом мы можем наблюдать самые разные проявления агрессивного влечения анализантов:

  • агрессивные фантазии об устранении или наказании обидчика, о физической расправе, мстительном триумфе, уничтожении сделанного;
  • вербальная агрессия в форме молчания, ворчания, злословия, оскорбления, нецензурной брани, обвинений, угроз, высмеивания, критики, сплетен и прочего;
  • агрессивные аффекты: раздражение, гнев, обида, злость, ненависть;
  • агрессивные действия: разрушение предметов, опасное бездействие, драка, насилие, месть.

Примеры из практики. Пациентка, переживающая конфликтную ситуацию на работе, приходит на сессию раздраженная и сразу объявляет: «Я злая… поругалась с начальником. Ненавижу его… себя... всех...» Вслед за сделанным заявлением пациентка надолго замолкает в бессильной злобе, защищая от последней терапевта и терапевтические отношения.

Другой пациент, недовольный отсутствием быстрого результата от терапии, периодически не может оплатить сессию, подчеркивая, «что он совершенно нечаянно забыл сегодня деньги». Ситуация повторяется.

Еще одна типичная ситуация: в контексте негативного переноса пациентка со слезами обвиняет аналитика: «Вы такой же равнодушный, как мой отец и все, кто меня окружает».

Справедливости ради следует заметить, что в ряде случаев специалист сам провоцирует закономерные агрессивные реакции пациента. Современная психоаналитическая литература буквально изобилует примерами того, как можно рассердить анализанта с помощью простых аналитических приемов. Например, аналитик может методично критиковать пациента, негативно интерпретируя его действия; или садистично молчать, несмотря на страдания пациента; или упорно отрицать свои ошибки, обвиняя в неуспехе терапии пациента и его сопротивление; или давать абстрактные несвоевременные рекомендации вместо ожидаемой реальной помощи…

Существует множество способов агрессивной декомпенсации пациента, большинство из которых так или иначе связаны с активацией нарциссической ярости по ту и по эту сторону терапевтического пространства.

Например, аналитик не пришел на сессию, забыв о пациенте в связи с личными проблемами, и анализант справедливо восклицает: «Как же вы могли? Я подозреваю, что не очень интересен вам... Вы хотите от меня избавиться…»

Пациентка с нарциссической организацией личности приходит на сессию и сообщает: «Все последние дни я ужасно на вас злилась. Вы согласились, что мне нужно похудеть, значит, и вы считаете меня жирной коровой?!»

На вопрос аналитика: «Вы на меня злитесь?» другой пациент взрывается безудержной нарциссической яростью: «Какое вы имеете право так грубо со мной разговаривать? Я не за это плачу вам деньги!»

По важности для терапии и по силе своего влияния на всех участников терапевтического процесса нарциссический гнев занимает особое место в терапевтическом процессе. Он отличается по психодинамике ото всех остальных форм агрессии, поскольку соотносится с такими архаичными аффектами, как нарциссическая травма отделения, зависть и стыд.

Считается, что рассматриваемый термин предложил Хайнц Кохут в рамках развития собственной концепции нормального и нарушенного нарциссизма. В работе «Мысли о нарциссизме и нарциссической ярости» Кохут дал следующее определение нарциссической ярости (гнева): «Это архаичная реакция на реальную или воображаемую нарциссическую травму… (провал, унижение, отвержение, неуспех)… средство поддержания ощущения силы и могущества путем уничтожения того, что этому ощущению угрожает» (Кохут Х., 1972).

Современные психоаналитические исследования, в отличие от классической точки зрения, рассматривают нарциссический гнев не просто как сугубо индивидуальный аффект или форму проявления нарциссического сопротивления пациента, но как результат сложного взаимодействия трех нарциссических состояний: общества, анализанта и аналитика.

Все начинается с общества. Социум нагружает индивида тяжким бременем нарциссических ожиданий — в богатстве, власти, успехе и грандиозности. Люди стремятся получить любовь за то, чем они в действительности не обладают. Судя по всему, современная культура сконцентрировалась на нарциссических потребностях и приобрела форму массового нарциссического характера в его не патологическом, но невротическом варианте.

Дезориентированный индивид беспомощно мечется между своим органично-подлинным несовершенным Я и навязанно-фальшивым грандиозным Эго. Он хочет понять — кто же он на самом деле, в чем виноват и что может? Он имеет грандиозные амбиции, но при этом не может совершать самые простые действия. Он панически боится оценок и одновременно с этим остро нуждается в отзеркаливании себя извне. Он страстно желает и при этом смертельно боится узнать правду о себе.

Пациент как субъект нарциссического гнева ощущает себя в терапии как жалкий маленький ребенок, регулярно обесцениваемый родителем-терапевтом. Он мучительно нуждается в аналитическом зеркале, реализующем бессознательную потребность в грандиозности. Он неосознанно, но упорно стремится установить всемогущий контроль над аналитиком, удовлетворяя тем самым инфантильную потребность в нарциссическом наполнении со стороны родителей.

В соответствии со всеми правилами идеализированного переноса, первоначально анализант авансирует терапевта, возлагая на него огромные надежды. Еще до встречи с аналитиком пациент уже идеализирует и любит его. При этом пациент панически боится оценок аналитика. На начальных стадиях терапии он воспринимает любую интерпретацию аналитика подобно острому ножу, вонзающемуся в его незащищенное слабое Я. Каждая новая сессия угрожает оживлением прошлых нарциссических ран. Любая аналитическая интерпретация может быть воспринята как доказательство несоответствия Эго-идеалу и нарциссического провала.

Нарциссическая ретравматизация сопровождается различными формами частично осознаваемых нарциссических негативных аффектов: стыда, зависти и гнева. Некоторые пациенты осознают и сообщают аналитику, что переживают сильный стыд или даже самое сильное чувство «унижения» в терапии. Но в большинстве случаев стыд вытесняется, создавая основу для сопротивления терапевтическому прогрессу. Вследствие болезненности нарциссических аффектов и работы нарциссических защит первичная идеализация довольно часто сменяется обесцениванием аналитика и терапии.

Будучи субъектом нарциссического гнева, пациент требует от аналитика, прежде всего, нарциссического удовлетворения. На сознательном уровне он, конечно же, хочет обсуждать свои проблемы, а бессознательно ожидает сугубо грандиозного отзеркаливания: абсолютного понимания, безусловного принятия, безоговорочного признания полной его правоты, любви, уважения и восхищения. Пациент наполняется гневом всякий раз, когда его нарциссические потребности игнорируется либо конфронтируются аналитиком.

Перед специалистом неизбежно встает главная дилемма психотерапии: «Что лучше — исполнить детско-эгоистические желания пациента и закрыть ему путь к трансформации, тем самым вызвав праведный гнев родственников или общества, или же конфронтировать неадаптивные импульсы пациента, вызывая на себя огонь его нарциссической ярости?»

Терапевт, психолог, консультант имеет уникальные знания, профессиональный опыт и компетенции. Это дает ему надежду на успех в деле оказания помощи пациентам с различного рода душевными и психосоматическими страданиями. При этом, будучи живым человеком, аналитик имеет своих собственных нарциссических монстров, которые мешают его самоопределению и толкают на отыгрывание в терапии собственных нарциссических травм и конфликтов.

Первая нарциссическая ловушка заключается в иллюзии превосходства в обладании истиной со стороны самого терапевта. При этом пациент может восприниматься как неразумный, глупый, скучный, неинтересный человек, вызывающий чувство раздражения или скуки.

В некоторых случаях терапевт может поддаться соблазну и начать идеализировать пациента, вследствие чего терапия, с большой вероятностью, может перейти в формат взаимного отыгрывания потребностей в грандиозности.

Опытный терапевт чаще всего предпринимает более или менее удачную попытку обращения пациента к неприятной реальности. Это, в свою очередь, порождает нарциссический гнев пациента, в ответ на который аналитик испытывает аналогичные нарциссические аффекты: раздражение, бессилие, тупик, отчаяние, пустоту и обесцененность. В итоге оба участника терапевтического процесса рискуют пережить неприятные моменты взаимного обесценивания и самоинфляции.

Ситуация многократно усложняется, если в терапии активизируются трудноуправляемые архаичные нарциссические аффекты — бессознательные деструктивные импульсы по отношению к хорошему-ценному объекту. Представители теории объектных отношений подчеркивают, что переживание слияния с хорошим объектом может сопровождаться бессознательным желанием его порчи. Парадоксальным образом хороший объект подвергается нападению за свою «хорошесть». Разрушение хорошего или даже идеального объекта освобождает от непереносимой зависти.

Мелани Кляйн подчеркивала особое значение зависти в психической реальности ребенка. Зависть — это деструктивная фантазия нападения на хороший объект, проникновения в него и его порчи за то, что он «хороший» (Кляйн М., 1957). Применительно к терапии зависть проявляется в том, что пациент хотел бы, но не может обладать качествами хорошего объекта-терапевта. Защищаясь от невыносимой зависти, пациент бессознательно проецирует на аналитика все плохое в себе, проецируя агрессию вовне.

В свое время З. Фрейд (1917) подчеркивал, что некоторые пациенты реагируют на интерпретации аналитика парадоксальным образом — от хороших интерпретаций их состояние ухудшается. Позднее феномен негативной терапевтической реакции связали с завистью к аналитику и бессознательным желанием испортить его работу.

Если бессознательная зависть составляет скрытую суть терапевтических отношений, то у пациента есть два основных способа самосохранения: обесценить аналитика и бросить его или продолжать ненавидеть и разрушать до победного конца. Под влиянием подобных процессов в терапевтических отношениях возникает тягостная атмосфера бессмысленной пустоты, взаимного недоверия, недовольства и нарциссического гнева.

Терапевт является полноправным участником нарциссических отношений и субъектом нарциссической ярости. Это значит, что независимо от положительных намерений, аналитик испытывает на себе влияние тех же аффектов, защищаясь от которых он начинает играть роль треснутого зеркала. Современные критики психоанализа не без оснований замечают, что определенные действия аналитика выглядят как нарциссическое отыгрывание и закономерно вызывают праведный гнев пациента. К таким действиям относятся дефицит эмпатии и обескураживающее бездействие; садистическое молчание; поспешные или ошибочные интерпретации; догматичные методы, недостаточно учитывающие индивидуальные особенности конкретного пациента.

В ряде случаев аналитик ведет себя так, как будто он обладает монополией на правду — особыми знаниями, которые могут спасти заблудших людей. При этом аналитик действует согласно принципу презумпции виновности пациента: все плохое в терапии и жизни пациента интерпретируется как результат психопатологии последнего или его сопротивления; все хорошее — как результат совместных усилий и хорошей работы терапевта.

Очевидно, что психоанализ, мягко выражаясь, несколько злоупотребляет шаблонными диагнозами личностных и психических расстройств, упрощая психическую реальность пациентов и навешивая на них ярлыки истериков, нарциссов, пограничников или психотиков. (В реальности у каждого человека есть признаки не одного, а нескольких характеров и неврозов.) Следуя собственным профессиональным догмам, терапевты склонны навязывать пациенту единообразный сеттинг, упорно отрицая факт существования индивидуальных различий.

В итоге вместо ожидаемого освобождения от страдания пациент переживает комплекс негативных чувств: ощущение обмана, боль отвержения, испепеляющий стыд, унижение, недовольство собой и аналитиком, разочарование, обиду и гнев, самоинфляцию, страх потери себя и дезинтеграции.

Несоответствие психоаналитической реальности ментальности пациента порождает взаимное обесценивание и нарциссический гнев со стороны всех участников психоаналитической ситуации: возмущенное общество не доверяет психоанализу — обиженный пациент покидает аналитика с ощущением обмана и зря потерянного времени — разочарованный аналитик еще сильнее замыкается в своей невостребованной правоте. Интерференция нарциссических иллюзий участников аналитического процесса закономерно приводит к грандиозному нарциссическому провалу.

Литература

  1. Абрахам К. Психоаналитические труды. – Ижевск, 2009.
  2. Змановская Е.В. Современный психоанализ. – СПб: Питер, 2011.
  3. Кляйн М. Зависть и благодарность. – М.: Независимая фирма Класс, 1997.
  4. Кохут Х. Анализ самости. Системный подход к лечению нарциссических нарушений личности. – М.: Когито-Центр, 2003.
  5. Розефельд Г. Нарциссизм и агрессия // Психоаналитические концепции нарциссизма. – М.: Издательский проект «Русское психоаналитическое общество», 2009. – С. 321-335.
  6. Фрейд З. Введение в психоанализ. Лекции. – М.: Эксмо, 2019.

Источник: Змановская Е.В. Нарциссическая ярость внутри и вовне терапевтического пространства // Теория и практика психоанализа: ежегодный сборник научных трудов. Выпуск 5. М.: Кредо, 2020. С. 147–153.

Комментарии
  • Ирина Михайловна Катыкова
    06.05.2023 в 06:36:01

    Спасибо большое за статью! Как раз, как я понимаю, у меня такая же текущая ситуация с клиентом со страхом общения. Я пытаюсь помочь, обесценивает почти до оскорблений, учит, как надо, цепляется к словам. Я не поддаюсь, сохраняю интерес и ровный тон. Но это может быть бесконечным. Хотелось бы понять принципиально, как из таких ситуаций выходить. Есть ли общие рекомендации, как избежать этого грандиозного нарциссического провала? Я иду на супервизию со своим случаем, но если здесь у коллег есть ссылки на литературу о решении вопроса по нарциссической агрессии на приеме у психотерапевта, очень прощу поделиться. Еще раз благодарю!

      , чтобы комментировать

    • Владимир Александрович Старк

      Уважаемая Елена Валерьевна, а вот мой взгляд на природу агрессивности... Это цитата из моей Теории Нравственности, готовящейся к изданию...

      в) Комплекс доминирования (честолюбие).
      • Стремление к лидерству, главенству и авторитетности.
      • Неприятие чужой значимости, первенства и превосходства.
      • Стремление контролировать, направлять, распоряжаться, руководить.
      • Неприятие подчинения, ограничений, опеки, зависимости.
      • Стремление влиять, поучать и убеждать.
      • Неприятие чужих мнений, замечаний, возражений, критики и советов.
      • Стремление превзойти, победить, опередить, стать первым.
      • Неприятие превосходства чужих благ, достоинств и успехов (зависть).
      • Высокомерие, надменность, пренебрежительность, самодовольство.
      г) Комплекс агрессивности.
      Агрессивность гордыни побуждается удовольствием от грубого, демонстративного попрания чужого достоинства во утверждение своего превосходства. Агрессия гордыни проявляется как стремление словом или делом унизить, оскорбить, опорочить; как грубость, хамство, язвительность, наглость, вызывающее поведение, циничность, презрительность, жестокость, мстительность.
      Полагаю, что само описание симптомокомплекса гордости является достаточным свидетельством её социальной деструктивности, то есть, её зла.

      Гордость и нарциссизм родственные понятия, так что этиологию агрессивности Вы подметили верно.

        , чтобы комментировать

      , чтобы комментировать

      Публикации

      • О психастенических и психастеноподобных пациентах России
        14.03.2024
        О психастенических и психастеноподобных пациентах России
        «Психологическая газета» начинает публиковать новое пособие проф. М.Е. Бурно — «для психотерапевтов и клинических психологов с врачебной душой».
      • Групповая психоаналитическая терапия пожилых людей: проблемы, перспективы и практический опыт
        02.10.2023
        Групповая психоаналитическая терапия пожилых людей: проблемы, перспективы и практический опыт
        «Важнейшим инструментом терапии доэдипальных пациентов (в том числе депрессивных) является работа с агрессией, которой отводится ведущая патогенетическая роль. Техники современного психоанализа помогают выражать агрессию безопасным образом…»
      • Скованные одной цепью: Мать и дитя. Травма и любовь
        13.04.2023
        Скованные одной цепью: Мать и дитя. Травма и любовь
        «Цели совместного психоаналитического исследования заключаются в том, чтобы определить наиболее проблемные аспекты психотравм периода беременности и аффективной взаимосвязи “мать (ЭКО) — родившиеся дети”».
      • Рисунок в психоаналитической диагностике. Клинический случай
        30.09.2022
        Рисунок в психоаналитической диагностике. Клинический случай
        «Главное не то, что ребенок нарисует. А то, что он об этом расскажет…»
      • Конфликт в обществе и на кушетке: размышляют психоаналитики
        14.06.2022
        Конфликт в обществе и на кушетке: размышляют психоаналитики
        О внешнем давлении, вызванном нестабильной ситуацией в мире, и внутренних конфликтах, а также о психотерапии в новых условиях, рассуждают Л.Коварскис, В.Лейбин, Л.Комарова, С.Курал и А.Корюкин.
      • Парадоксы краткосрочной психодинамической терапии
        03.09.2021
        Парадоксы краткосрочной психодинамической терапии
        «Как правило, у начинающих терапевтов почти все случаи оказываются краткосрочными, в то время как наиболее успешным этот вариант корригирующего воздействия может быть только «в руках» очень опытного терапевта».
      • Михаил Решетников. Избранные статьи в двух томах
        05.07.2020
        Михаил Решетников. Избранные статьи в двух томах
        Вышел в свет двухтомник избранных статей проф. М.М. Решетникова: «Современная психотерапия» и «Современная психопатология». Издание объединяет основные работы автора за 20 лет. Материал отобран по актуальности проблем в психологии, психотерапии и психиатрии...
      • М. Решетников «Себя не убивает тот, кто не хочет убить другого»
        12.08.2019
        М. Решетников «Себя не убивает тот, кто не хочет убить другого»
        «… мы имеем дело с качественно новыми проявлениями человеческой агрессивности и ее частным проявлением – суицидальности, которые остаются недостаточно исследованными».
      • XIII Саммит психологов: наша миссия – сохранить Человека
        06.06.2019
        XIII Саммит психологов: наша миссия – сохранить Человека
        2–4 июня 2019 года в Санкт-Петербурге проходил XIII Саммит психологов, который объединил более тысячи психологов из разных стран для обмена профессиональным опытом. Дискуссия в рамках открытого Форума психологов 2 июня была посвящена памяти выдающегося экзистенциального аналитика Александра Баранникова. Панельная дискуссия «Духовность. Сексуальность. Цифра. Куда уводят тренды?» задала участникам Саммита вектор работы по осознанию причин, направленности и последствий стремительных изменений в современном обществе для выполнения великой миссии: сохранить Человека...
      • О шизоидном, параноидном и других характерах
        03.05.2019
        О шизоидном, параноидном и других характерах
        Лекция «О типах характера» знакомит слушателей с шизоидным, параноидным, депрессивным, маниакальным, обсессивно-компульсивным и истерическим характером. Она основана на материалах книги Нэнси МакВильямс «Психоаналитическая диагностика личности» и дополнена примерами из личной терапевтической практики лектора. Описаны общие механизмы формирования характеров и даны рекомендации по помощи и самопомощи...
      • Западный и восточный подходы к работе с эмоциями
        04.12.2018
        Западный и восточный подходы к работе с эмоциями
        Традиционная дихотомия западного и восточного путей работы с эмоциональными состояниями отражает важные методологические аспекты психотерапевтической практики. Не секрет, что одним из опорных пунктов практически любого западного психотерапевтического направления является концепция осознанности, которая напрямую пришла из восточных традиций. Однако западные и восточные практики, на мой взгляд, по-разному понимают эту категорию опыта. Попытаемся ответить на вопрос, может ли восточное понимание осознанности расширить использование этой довольно затертой концепции в психотерапевтической практике?...
      • Татьяна Караваева. Лекция о неврозах
        26.09.2018
        Татьяна Караваева. Лекция о неврозах
        Неврозы рассматриваются в разных парадигмах в зависимости от того, какое направление психологии мы считаем приоритетным: в рамках динамического подхода невроз является результатом конфликта между сознанием и бессознательным, в когнитивно-поведенческом подходе — результатом неправильного научения, с точки зрения экзистенциально-гуманистического направления — результатом блокирования потребности в самоактуализации. В психотерапии недостаточно назвать тревогу человека шифром из МКБ-10, нужно найти суть внутриличностного конфликта, который эту тревогу вызывает...
      Все публикации

      Хотите получать подборку новых материалов каждую неделю?

      Оформите бесплатную подписку на «Психологическую газету»