• Генеральный спонсор — «Иматон»

Скоро

14 — 16 мая
Ярославль

22 международный конгресс «Психология XXI столетия (Новиковские чтения)», посвященный 100-летию профессора М.С. Роговина

1 — 2 июня
Онлайн

Международный психологический форум «Ребенок в цифровом мире»

1 — 3 июля
Москва

Всероссийская конференция «История отечественной и мировой психологической мысли: знать прошлое, анализировать настоящее, прогнозировать будущее»

2 — 4 июля
Владивосток

X Международная научно-практическая конференция «Личность в экстремальных условиях и кризисных ситуациях жизнедеятельности»

19 — 22 октября
Санкт-Петербург

Международная конференция «Ананьевские чтения – 2021. 55 лет факультету психологии СПбГУ: эстафета поколений»

15 — 17 ноября
Москва

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Психология творчества и одаренности»

18 — 19 ноября
Гомель, Республика Беларусь

Международная научная конференция «Л.С. Выготский и современная культурно-историческая психология: проблемы развития личности в изменчивом мире»

25 — 26 ноября
Москва

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Диагностика в медицинской (клинической) психологии: традиции и перспективы» (к 110-летию Сусанны Яковлевны Рубинштейн)

3 — 4 декабря
Москва (очно и онлайн)

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Психологическая служба университета: опыт пандемии»

Весь календарь

Как становятся арт-терапевтами

/module/item/name

Поводом к написанию этой статьи стал проект, который в настоящий момент осуществляется Государственным Русским музеем, Институтом культурных программ, Британским Советом в Петербурге и Британской Ассоциацией арт-терапевтов, а именно – образовательный курс по арт-терапии в Петербурге.

Автор: Жвитиашвили Нана Юрьевна, искусствовед, арт-терапевт (Лондонский Университет), старший научный сотрудник отдела новейших течений Государственного Русского музея, Лауреат Государственной премии РФ, вице-директор фонда развития социально-культурных программ «В поисках гармонии». Исходное название статьи: «О том, как становятся арт-терапевтами: заметки о системе арт-терапевтического образования в Великобритании».

Этот проект возник из недр обширного опыта Государственного Русского музея по развитию первых музейных арт-терапевтических программ, аналогов которым не было ни в России, ни за рубежом в начале 1990 годов. (Программа «Шаг навстречу» авторы: Жвитиашвили Н.Ю., Платонова О.В.).  Несколько лет назад появилась на свет еще одна программа «Школа волонтеров», подготавливающая волонтеров к работе с детьми-инвалидами в музейной среде, однако, выяснилось, что спрос на музейные занятия целевых аудитории (инвалиды) и потребность специалистов помогающих профессий в дополнительном арт-терапевтическом образовании  не могут решить задачу в полной мере. В России за последние десять лет возникло несколько арт-терапевтических образовательных курсов, но ни один из них не удовлетворяет международным стандартам, а также полноценно не сотрудничает с профессиональными ассоциациями в Великобритании или Америке, где арт-терапия является официально зарегистрированной профессией.

Чем же так привлекателен новый арт-терапевтический курс для профессионалов – психологов, педагогов, художников, социальных работников, которые хотят получить новые знания для работы и расширить арсенал навыков? Отчасти ответы на этот вопрос автор статьи предлагает найти в описании личного опыта получения арт-терапевтического образования в Великобритании, в Голдсмит колледже, Лондонский Университет (ведущий колледж в области арт-терапевтического образования), которым и поделиться с читателями. Автор выбирает жанр аргументации, основанной на личном опыте по двум причинам: во-первых, именно в рамках британской модели и при непосредственном участии британских арт-терапевтов-педагогов будет проводиться курс в Петербурге (петербургская модель во многом будет повторять систему обучения в Голдмит-колледже); во-вторых,  несмотря на элемент субъективности, личный опыт всегда имеет природу подлинного переживания, вызывающего живой отклик.

Итак,  в 2001 году я начала свое обучение в Великобритании, будучи достаточно опытным музейным куратором, проработавшим в музее к тому времени более 12 лет. С 1991 года я с психологом Ольгой Платоновой разрабатывала систему музейных арт-терапевтических занятий с детьми-инвалидами (слабовидящие, слабослышащие, дети с осложнениями ДЦП, дети с задержкой психического развития и т.д.). Мое решение было связано не только с потребностью получения новых знаний, но и возможностью актуализировать профессиональный и личный творческий потенциал. В течение двух лет интенсивного обучения и написания диссертации мне удалось познакомиться с теорией и практикой арт-терапевтического процесса,  что в известной степени расширило мои представления о природе и специфике арт-терапии.  Во многом, этот уникальный опыт стал формообразующим фактором для планирования образовательного курса в Петербурге.

В начале пути обучение в Великобритании было сложным процессом адаптации в новой среде, где аспекты культурных, социальных и политических различий оказались немаловажными. Однако, это заставило меня обратиться к вопросам собственной идентичности, заставило задуматься о гибкости и открытости терапевта в вопросах  расового, религиозного, культурного диалога.

Системное образование, основанное на хорошо сбалансированном и продуманном разнообразии элементов курса, дает возможность получить опыт, который  арт-терапевты Дадли, Гилрой и Скейф (Dudley, Gilroy, Skaife) описывают следующим образом: «Обучение, построенное на совместной работе в группе, является мощным опытом, который ценится многими, но не забывается никогда». Я предлагаю вниманию читателей краткий анализ некоторых элементов арт-терапевтического курса.

Персональная терапия.

Терапия была незаменимым инструментом, позволяющим мне создать индивидуальное пространство, где я могла исследовать мою личную историю. В связи с возрастающими нагрузками в процессе обучения, личная терапия стала безопасным местом,  в котором  я  имела возможность анализировать мой жизненный ландшафт. Наиболее ценным качеством терапевтических взаимоотношений было то, что я могла обращаться к глубинным переживаниям и изучать их при поддержке моего терапевта. Я стала лучше осознавать мои собственные механизмы защиты, которые так необходимы всем нам. Это было место, где я могла позволить себе чувствовать себя уязвимой, исследуя экзистенциальные темы смерти, смысла, свободы, наряду с моими детскими воспоминаниями и семейной историей, а также рабочие и личные взаимоотношения.

Лекции

Лекции дали мне понимание теории психотерапевтической работы и ее практического применения. Рамки образовательного подхода помогли мне организовать эту информацию и провести параллели с моей клинической практикой. Дидактическая структура лекций позволяла не только получить новые знания, но и в групповых обсуждениях найти новые возможности рефлексии и анализа теории и практики. Логика тематического планирования была такова: первый год – исторический контекст, базовые представления о профессиональной практике и теоретических концепциях арт-терапии; второй год – знакомство с разнообразными арт-терапевтическими моделями и способами их применения.

Групповые дискуссии, такие как «Автобиография от лица Художника»,  «Искусство аутсайдеров», презентации индивидуальных художественных работ – сфокусировали особое внимание на аспекте искусства как ключевого элемента арт-терапевтической профессии, где диалектическая природа вербальной-невербальной коммуникации выходит на первый план.

Однако, следует заметить, что ориентация Голдсмита на психоаналитические корни арт-терапии в некоторой степени сузила возможности получения новых знаний о других школах психотерапии. Также я обнаружила явный недостаток курса в том, что студентам не удалось поучаствовать в семинарах драма-музыко- и танцтерапии, что в значительной степени обогатило бы представления о других видах экспрессивной терапии.

Малые арт-терапевтические группы

Опыт занятий в малых арт-терапевтических группах позволил мне на личном опыте узнать природу групповой работы. Динамика в нашей малой группе была интенсивна: все стадии классической модели групповой работы – формирование, протест, стабилизация, работа (forming, storming, norming, performing)  - были воплощены в турбулентных взаимоотношениях членов группы. Формат этой группы в начале был неясен: с одной стороны, группа выглядела «имитацией» терапевтической ситуации, с другой стороны – предполагала когнитивный процесс познания. Привыкнув к этой ситуации, я смогла укрепить свою способность выдерживать «неопределенность» группового процесса, а также обнаружила  гибкость в балансировании дуальности ролей. Сочетание  модусов «внутреннего» и «внешнего», а также соединение мыслительного процесса с процессом чувствования помогло мне осознать роль терапевта в группе. Группа как «удерживающая» среда  выносит на поверхность темы безопасности, доверия и личного вклада. Я столкнулась со следующим вопросом: насколько я могу и хочу делиться своей личной проблематикой. В этом смысле, я наверняка не использовала все возможности групповых взаимоотношений, но групповой процесс заострил такие аспекты моей личности, как самосознание и самоопределение.

Познание через опыт «анимировало» базовые психодинамические концепты (перенос, контрперенос, проекция и т.д.). Особо важным элементом групповой работы было искусство, превносящее символическое измерение в процесс: искусство напоминало о том, что мы имеем дело не только с фактами и реалиями, но и с тем, что они представляют – другими словами, позволяло нам взглянуть на ситуацию через «линзу» метафоры.

Ролевая игра и супервизия

Ролевая игра была важным инструментом в моделировании ситуаций из клинической практики, получения «обратной связи» от группы. Ролевая игра помогла мне обратиться к моему страху «ошибки» в терапевтическом процессе, а также поставить под сомнение ригидность некоторых представлений об арт-терапии. Импровизированная ролевая игра провоцировала студентов на эксперимент и изобретательность в терапевтическом поле. Все ролевые игры записывались на видеокассету и впоследствии обсуждались группой.

Невозможно также переоценить важность супервизии благодаря ее мультифункциональному характеру. Групповая супервизия предоставляет возможность обмениваться идеями и пристально исследовать опыт коллег. Границы профессиональных отношений, различные аспекты терапии (расовые, культурные, этические, социальные, политические), мониторинг и оценка эффективности процесса, институциональная динамика – это лишь неполный перечень тем, затрагиваемых в супервизии. Я также отдавала себе отчет в том, что мой «внутренний супервизор» (термин Кейсмент) постоянно отслеживает индивидуальные реакции в терапевтической работе.

Индивидуальная работа с преподавателем

Работа с преподавателем, к которому прикреплен студент, является неотъемлемой частью поддерживающей структуры в процессе обучения. Преподаватель дает конструктивный анализ индивидуального прогресса и помогает в исследовательской и диссертационной работе. Но это не личная терапия!  В годы моего обучения в Годсмит-колледже преподавали прекрасные арт-терапевты, которые сформировали арт-терапию как профессию в Великобритании и ее современный образ (Diane Waller, Val Huet, Neil Springham, Sally Skaife, Jane Dudley, Andrea Gilroy и другие). Многие из них – практикующие арт-терапевты, которые постоянно публикуют научные работы в тематических монографиях и научных сборниках. Именно из этой команды ведущих британских арт-терапевтов выбираются преподаватели для российского образовательного курса.

Клиническая практика

Клиническая практика  занимала значительное место в системе образовательного курса: практика дала бесценный опыт и  возможность ощутить реалии арт-терапевтической профессии в Великобритании.  В первый год обучения перед нами стояла задача написать обширную работу, анализирующую институциональную динамику организации, в которой мы проходили практику. Это была непростая задача, учитывая объем и многослойность нового опыта. Институциональные системы в значительной степени связаны с «человеческим фактором» и находятся под влиянием чувств, ценностей и представлений персонала, работающего в организации. Постоянное взаимодействие индивидуума с институцией всегда оставалось в фокусе моего интереса к зримой и незримой зонам жизни организаций.  Я имела возможность: интервьюировать сотрудников большой клиники, где я проходила клиническую практику в течение первого года – начиная от менеджеров и заканчивая медсестрами; наблюдать за каждодневными хлопотами персонала,  работать ко-терапевтом в арт-терапевтической группе, а также индивидуально с клиентами; участвовать в междисциплинарных дискуссиях по поводу пациентов, и наконец, получать высококвалифицированную супервизию моей практики.

Характер клиентских групп, с которыми я работала (первый год - люди с алкогольной и наркотической зависимостью, второй год – пациенты с острыми психотическими состояниями), поначалу вызывал тревогу – я порой чувствовала себя беспомощной при столкновении с нарцисстической природой зависимых людей или фрагментированным состоянием психотической личности. В процессе работы все более мною осознавалась символическая функция искусства в терапевтическом процессе: как пишет известный арт-терапевт Кэтрин Киллик «художественное произведение служит неким медиумом в эволюции пред-символических структур и отношений… она формирует посреднический план между конкретным и символическим функционированием». Постепенно мое отношение менялось по мере того, как я начала осознавать специфические «атрибуты» той или иной клиентской группы. Акцент на психодинамической составляющей арт-терапии позволил исследовать различные уровни взаимодействия с клиентами. Именно теперь я понимаю, что терапевт должен постоянно задаваться вопросами о природе своей деятельности, иначе ему грозит стагнация, проявленная в фантазиях о терапевтическом «всемогуществе».

Благодаря супервизии у меня была возможность рефлексировать на тему проводимой терапии, лучше осознавать как потребности клиента, так и свои собственные нужды как терапевта. Профессиональная эволюция может быть оценена мною ретроспективно - я прошла различные фазы супервизии, которые, согласно Столтенбергу и Вэлворту (Stoltenberg, Delworth, 1987) формулируются таким образом: «центрированная на терапевте», «клиенто-центрированная», «центрированная на процессе», «центрированная на процессе в контексте». 

Возможность быть частью междисциплинарной команды (а чаще всего в британской системе здравоохранения арт-терапевт является членом такой команды) позволила мне получить бесценный опыт эффективного профессионального взаимодействия в рамках масштабной организации.

Интересным наблюдением стали для меня амбивалентные отношения Организации и Арт-терапии. С одной стороны, в силу инновационного характера и гибкости подходов, Арт-терапия может быть дистанционно позиционирована по отношению к Интитуции, тяготеющей к стабильности и ригидности. Однако, с другой стороны, Арт-терапия, как часть этой Институции, устанавливает последовательные процедуры поддержания долгосрочных взаимоотношений с клиентами и сохраняет клиническую эффективность, тем самым доказывая важность этой терапевтической модели. Арт-терапевт Сара Деко комментирует пространство проекций и переносов, ассоциирующихся с арт-терапией: « (…) существует два главных стереотипа относительно  искусства и художников в психиатрических институциях. Первый основан на убежденности, что занятия искусством – это безвредная и благотворная деятельность. Второй стереотип интерпретирует творческую деятельность в больницах как маргинальную, провокационную и приносящую ненужное беспокойство». (Деко, 2000).

Я глубоко убеждена в том, что в практической деятельности арт-терапевта необходимо учитывать аспект институционального контекста и его влияния на терапевтическую практику.

Эссе и диссертационная работа

Письменные работы помогали мне структурировать и анализировать работу с клиентами, помещая ее в теоретический контекст. В процессе работы над диссертацией, которая включала обзор литературы по моей теме и описание клинического случая, я смогла интегрировать различные элементы практического и теоретического знания. На мой взгляд, такая практика фиксации своего опыта дисциплинирует терапевта и дает возможность по-новому взглянуть на процесс работы. Однако, есть еще одна очень важная функция описания клинической деятельности – это продолжение процесса познания, столь необходимая в работе арт-терапевта. В Великобритании есть формальное требование Британской Ассоциации арт-терапевтов, которое состоит в том, что арт-терапевт  регулярно должен повышать профессиональную квалификацию посредством участия в семинарах, конференциях и групповых обсуждениях (в Великобритании есть соответствующий термин: CPD – continued professional development). Для меня описание терапевтической практики со временем превратилось в потребность – в настоящий момент я веду «процессуальные» записи, которые иногда превращаются в статью на интересующую меня тему.  Многие коллеги делились со мной своей тревогой по поводу описания своей работы. Исходя из моего личного опыта, я могу рекомендовать начинать с наименее амбициозного формата – а именно, подробное описание одной из сессий с клиентом (с включением элементов анализа работы самого терапевта). Мне всегда был интересен этот формат, так как подробный нарратив стимулировал меня к поиску новых версий и интерпретаций происходившего в терапевтическом пространстве.

Индивидуальная художественная деятельность

Творческая работа являлась безусловной частью образовательного курса в Голдсмит-колледже. Из опыта обсуждений с моими коллегами я обнаружила схожесть аргументов в пользу необходимости сохранения этой части познавательного процесса: во-первых, это помогало нам «переваривать» тот объем информации, который обрушивался в процессе обучения; во-вторых, как практикующим арт-терапевтам, нам было важно не утратить способность глубинно понимать, что происходит с клиентом в процессе творения, и наконец, в-третьих, удовольствие и радость от творческой деятельности создавало новые связи и пространства для коммуникации.

Полученная квалификация арт-терапевта позволила мне получить регистрацию в Комитете здравоохранения Великобритании и практиковать в этой стране в качестве арт-терапевта.
 
Итак, я дала краткое описание тех элементов британского образовательного курса (В настоящий момент Британская Ассоциация арт-терапевтов проводит ревизию ключевых требований, предъявляемых к образовательным арт-терапевтическим курсам в Англии), которые будут положены в основу  отечественной модели. Мне кажется чрезвычайно важным дать представление заинтересованным профессионалам о том, какова структура и формы обучения арт-терапевтического курса, осуществляемого Государственным Русским музеем и Институтом культурных программ при непосредственном участии и патронаже Британской ассоциации арт-терапевтов и Британского Совета.

Эта уникальная возможность получить знания и навыки по теории и практике арт-терапии, которые можно использовать в самых разнообразных учреждениях (от больниц и школ до музеев и социальных институций).

В рамках обучающего курса планируется проведение мониторинга эффективности арт-терапевтических методов работы (с использованием британского инструментария оценки эффективности) на базе организаций, где практикуют студенты курса. Сбор аргументации и доказательств позволит убедить в эффективности арт-терапевтического метода не только административные структуры отдельных организаций, но и лоббировать арт-терапию как профессию на государственном уровне. Выпускники курса получают диплом государственного образца.

Опубликовано 1 июня 2006

Материалы по теме

Первый шаг в терапию творческим самовыражением
20.04.2021
Сфоткай с апельсином! Как выход за рамки танцевальной терапии помогает достичь её целей
09.04.2021
Вебинарик, Зуммик и их друзья: куклотерапия для детей и взрослых
02.04.2021
Искусство как инструмент терапевтических изменений
23.03.2021
К истории самобытной отечественной психотерапии
14.03.2021
Психотерапевтический потенциал индийского танца
10.03.2021
Искусство в категориях сознания: хронотопы, образы, дискурсы
09.03.2021
Наследие Михаила Чехова и психология творчества
06.03.2021
Изобразительные игры для детей с ограниченными возможностями здоровья
05.03.2021
Запугивание не работает: Татьяна Ушакова о том, как говорить со школьниками о здоровье
02.03.2021
«PSYCHE VS COVID-19»: о задачах и итогах конференции-марафона
28.02.2021
О характерах психотерапевтов, которые занимаются терапией творческим самовыражением
01.02.2021

Комментарии

Оставить комментарий

  • Генеральный спонсор — «Иматон»
8 мая 2021 , суббота

В этот день

Скоро

14 — 16 мая
Ярославль

22 международный конгресс «Психология XXI столетия (Новиковские чтения)», посвященный 100-летию профессора М.С. Роговина

1 — 2 июня
Онлайн

Международный психологический форум «Ребенок в цифровом мире»

1 — 3 июля
Москва

Всероссийская конференция «История отечественной и мировой психологической мысли: знать прошлое, анализировать настоящее, прогнозировать будущее»

2 — 4 июля
Владивосток

X Международная научно-практическая конференция «Личность в экстремальных условиях и кризисных ситуациях жизнедеятельности»

19 — 22 октября
Санкт-Петербург

Международная конференция «Ананьевские чтения – 2021. 55 лет факультету психологии СПбГУ: эстафета поколений»

15 — 17 ноября
Москва

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Психология творчества и одаренности»

18 — 19 ноября
Гомель, Республика Беларусь

Международная научная конференция «Л.С. Выготский и современная культурно-историческая психология: проблемы развития личности в изменчивом мире»

25 — 26 ноября
Москва

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Диагностика в медицинской (клинической) психологии: традиции и перспективы» (к 110-летию Сусанны Яковлевны Рубинштейн)

3 — 4 декабря
Москва (очно и онлайн)

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Психологическая служба университета: опыт пандемии»

Весь календарь
8 мая 2021 , суббота

В этот день

Геннадий Дмитриевич Горбунов празднует день рождения! Поздравить!

Наталья Витальевна Дмитриева празднует день рождения! Поздравить!

Анна Юрьевна Кругликова празднует день рождения! Поздравить!

Светлана Михайловна Зиньковская празднует день рождения! Поздравить!

Скоро

14 — 16 мая
Ярославль

22 международный конгресс «Психология XXI столетия (Новиковские чтения)», посвященный 100-летию профессора М.С. Роговина

1 — 2 июня
Онлайн

Международный психологический форум «Ребенок в цифровом мире»

1 — 3 июля
Москва

Всероссийская конференция «История отечественной и мировой психологической мысли: знать прошлое, анализировать настоящее, прогнозировать будущее»

2 — 4 июля
Владивосток

X Международная научно-практическая конференция «Личность в экстремальных условиях и кризисных ситуациях жизнедеятельности»

19 — 22 октября
Санкт-Петербург

Международная конференция «Ананьевские чтения – 2021. 55 лет факультету психологии СПбГУ: эстафета поколений»

15 — 17 ноября
Москва

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Психология творчества и одаренности»

18 — 19 ноября
Гомель, Республика Беларусь

Международная научная конференция «Л.С. Выготский и современная культурно-историческая психология: проблемы развития личности в изменчивом мире»

25 — 26 ноября
Москва

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Диагностика в медицинской (клинической) психологии: традиции и перспективы» (к 110-летию Сусанны Яковлевны Рубинштейн)

3 — 4 декабря
Москва (очно и онлайн)

Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Психологическая служба университета: опыт пандемии»

Весь календарь