![Гендерные аспекты формирования брака и семьи](/mod_files/news_2/small_img_img_news_2_2400.jpg)
Многочисленные современные публикации свидетельствуют о том, что женщины в России продолжают выполнять больший объем домашнего труда, чем мужчины и данное неравенство выражено намного сильнее, чем в развитых странах. Современный американский психолог Кэрол Гиллиган в первой главе своей работы по психологической теории развития женщин «Место женщины в жизненном цикле мужчины» определяет роль женщины в жизни мужчины и общества в целом, обусловленную особенностями женской психологии, выявляет источники этих особенностей, их проявление в детском и юношеском возрасте.
Причину трудностей в установлении направленности и критериев женского морального роста Гиллиган видит в преимущественной ориентации психологов на маскулинную модель развития, отождествляемую с моделью человеческого развития вообще. Маскулинность характеризуется осознанием собственной автономии, которое проявляется в независимости суждений, в их беспристрастности, неподвластности чувствам, обстоятельствам конкретных ситуаций, в подчинении универсальным принципам человеческого существования.
Напротив, течение духовной жизни женщин определяется совершенно другими признаками: нежеланием выносить суждения о поступках других людей, релятивностью суждений в их ситуативной и эмоциональной обусловленности. Отклонение женского развития от маскулинной модели считается отклонением от нормы, поэтому неспособность женщин соответствовать ей оценивается как неспособность к развитию. Гиллиган в этом несоответствии видит не проблематичность способности женщин к развитию, а проблематичность правомерности возведения маскулинной модели в абсолютную норму. С ее точки зрения, процесс морального развития представляет собой переплетение двух различных путей, обусловленных мужским и женским типами развития, которые имеют свои уникальные критерии, ценностные ориентиры, способы разрешения моральных проблем. Признаками этой уникальности, по мнению Гиллиган, являются особенности языка, на котором люди говорят о своей жизни, индивидуальные представления о мире своего бытия, проявление личной активности. К. Гиллиган считает, что источниками различия в психологическом развитии мужчин и женщин являются особенности процесса формирования половой идентичности у детей. Поскольку половая идентичность формируется к трем годам - в это время именно мать (как правило) ухаживает за ребенком, то этот процесс у мальчиков связан с осознанием своей противоположности матери. Его личностное развитие идет по линии прогресса автономии. Мир активности представляется мальчикам и мужчинам в виде соподчинения связей, иерархии отношений, вершиной которой является автономия. В связи с этим главная моральная проблема для мужчин состоит в защите фундаментальных прав личности на жизнь и самореализацию, которая логически решается на основе морали, справедливости и проговаривается на языке права, невмешательства, законности.
С точки зрения К. Гиллиган, фундаментальная моральная проблема для женщин имеет другую природу. У девочек половая идентификация протекает на фоне неразрывной связи с матерью, отождествления себя с ней; личностное развитие определяется осознанием значимости взаимосвязи между людьми. Поэтому мир бытия женщин - это сеть взаимоотношений, самое желанное место в нем - их центр, а главная моральная проблема - сохранение взаимоотношений, расширение и укрепление взаимозависимости через включение как можно большего количества людей в сферу своей заботы. Эта проблема решается на основе морали любви и заботы, а формулируется на языке эгоистичности и ответственности. Предметом морального развития становится изменение осознания отношения между другим и собой.
Современные исследователи в формировании половой роли (идентичности) выделают три зоны развития: формирование половой идентичности, выработка стереотипа полоролевого поведения, выбор объекта полового влечения.
Начиная с 1980-х гг. авторы исследований гендерных различий поддерживали идеи равенства полов, стараясь уменьшить влияние раздутых стереотипов. В 1980-е и 1990-е гг. было выявлено немало гендерных различий, столь же значительных, как и «важные» поведенческие различия полов, выявленные психологами других специальностей (Eagly, 1995).
Эволюционные психологи полагают, что природа отбирает те черты, которые помогают передавать последующим поколениям определенные гены. Так, способность понимать чувства своих детей и их отцов приносила пользу женщинам, и можно предположить, что естественный отбор точно так же благоприятствовал и формированию у женщин такого качества, как эмоциональная чуткость.
По мере того как люди приближаются к среднему возрасту и «переваливают» через него, с ними происходят любопытные трансформации: женщины становятся более настойчивыми и уверенными в себе, а мужчины — более склонными к сочувствию и менее доминирующими (Lowenthaletal., 1975; Prattetal., 1990). Первым из возможных объяснений уменьшения гендерных различий является изменение гормональной насыщенности, вторым — требования, предъявляемые исполняемыми людьми ролями. Некоторые исследователи полагают, что во время ухаживания и после рождения первого ребенка социальные ожидания приводят к тому, что муж и жена «педалируют» черты, усиливающие их роль. Во время ухаживания, убеждая женщину в своей способности быть защитником и кормильцем, мужчина играет роль «крутого парня» и забывает о своей потребности во взаимной поддержке и заботе (Gutmann, 1977). В период ухаживания и во время взращивания маленьких детей женщины подавляют свойственные им настойчивость и потребность в независимости. Бытует мнение, что по мере того как мужчина и женщина «вырастают» из этих первых взрослых ролей, каждый из них начинает активнее проявлять те чувства, которые раньше сдерживались, и оба становятся более похожими.
Результаты изучения близнецов, а также родных братьев, сестер и приемных детей свидетельствуют о следующем: генетика объясняет примерно 50% индивидуальных различий в том, что касается личностных качеств. Общее влияние среды, включая и одинаковое влияние семьи, «ответственно» не более чем за 10% их личностных различий. Так что же «ответственно» за остальные 40-50%? По мнению Джудит Харрис, — влияние сверстников. Детей и подростков мнение сверстников волнует значительно больше, чем мнение родителей.
Однако Джудит Харрис считает, что индивидуальное культурное влияние «отдельно взятого родителя» на «отдельно взятого ребенка» менее ощутимо, нежели влияние родителей как представителей одной группы на детей, представляющих другую группу. От родителей зависит, в каком окружении живет ребенок, в какой школе учится и с кем дружит. Более того, дети нередко подражают тем, кто немного старше их и кто, в свою очередь, берет пример с еще более взрослых юношей и девушек; примером для последних часто становятся более молодые представители поколения родителей.
Как утверждает И.С. Кон, в последние 15 лет происходит становление и широкое распространение новой парадигмы маскулинности. Маскулинность, как и сами гендерные свойства, не является чем-то самодовлеющим, она органически переплетается с расовыми, сексуальными, классовыми и национальными отношениями. При этом она заведомо условна, связана с определенным контекстом, конвенциональна и может разыгрываться и представляться по-разному (гендерный дисплей, перформанс).
Характеризуя социальную ситуацию развития современных российских детей, В.В. Абраменкова пишет, что процесс половой социализации в современных условиях представляет собой явление, не имеющее аналогов во всей предшествующей истории России. Традиционная форма половой социализации, характерная для патриархальных взаимоотношений, исходила из типа соответствия полоролевых образцов - половой принадлежности ребенка (т.е. для мальчиков это — маскулинная модель, а для девочек – фемининная). К концу XIX- началу XXв. наметился, а в советское время развился маскулинный тип половой социализации, характерный для суровых времен, когда мужская модель поведения оказывалась более предпочтительной как для мальчиков, так и для девочек. Психологический пол, формируемый в последние десятилетия, исследовательница определяет как инверсионный,т.е. маскулинный для девочек и фемининный для мальчиков.
Таким образом, потребность в детях и социальные ожидания от детей в современном обществе очень многообразны. Воспитывая ребенка, родители в большей или меньшей степени удовлетворяют те или иные сопряженные с детьми потребности. Потребность в самореализации — основная потребность для большинства мужчин и женщин, принимающих решение иметь ребенка. Эта сторона отношения к детям может быть более или менее выражена, актуализирована в сознании и поведении родителей. Что же касается прочих потребностей личности, аккумулированных в потребности в детях, то они, очевидно, проявляются более дифференцированно у людей разного образовательного уровня, возраста, характера и т. д.
В случае отсутствия отца или внимания с его стороны ребенок познает окружающий мир только через мать. Причем, по мнению зарубежных исследователей, мать в наши дни «опаснее» для сына, чем были матери 50-60 лет назад. Мама из прошлых поколений была замкнута в семейном кругу, не знала, что происходит в мире, давала любовь и ждала ответной любви и уважения. Современная мама — это профессионально подготовленная, самостоятельная, уверенная в себе женщина, часто успешно делающая карьеру. Нередко она «подавляет» своих сыновей, и они на всю жизнь сохраняют зависимость от такой матери. Более того, повзрослев, они будут в поисках партнерши ориентироваться на те же знакомые черты личности, искать знакомую сильную женщину. Но парадокс заключается в том, что они не выносят сильных женщин, подсознательно стремятся их унизить, что представляет собой особый вид самотерапии. Мальчики особенно чувствительны к падению престижа отца в семье. В условиях «матриархата» они усваивают образ мужчины как «лишнего существа» и невольно переносят этот образ на самих себя.
По мнению немецкого социолога К. Бека, в обществе все более утверждается девиз «сначала — я, все остальное — потом». В России, правда, эти процессы не приобрели еще массового характера. Однако это ожидает в недалеком будущем и ее. Пока что мы можем наблюдать это на примере западного общества, где подобные перемены ведут к изменению социально-психологического климата в обществе, распаду традиционных устоев жизни, опорой которых служила семья, разделению ролей по половому признаку. Самоутверждение и автономность становятся важнейшими принципами современной жизни, все больше вытесняя еще недавно популярные понятия «солидарность» и «общее благо».
Если довести современную рыночную модель до логического конца, замечает социолог К. Бек, можно оказаться в мире без браков и семьи. «Каждый должен быть самостоятельным, свободным, чтобы отвечать потребностям рынка, только так можно обеспечить свое материальное существование, — пишет он. Утвердившееся рыночное общество есть бездетное общество».
Вместе с тем вполне правомерно утверждать, что в действительности происходит не отмирание или распад семьи, а лишь распад и трансформация принятого в семье и обществе стиля общения. Мы живем в переходный период, когда формируется новый тип семейных отношений.
Изменение старого типа разделения функций и ролей в семье — это процесс разрушения старых социальных условий, а не подрыв общественных устоев вообще.
Таким образом, результаты глубокого изучения гендерных ролей свидетельствуют о большом влиянии на них культуры. Гендерные роли зависят от культуры и изменяются с течением времени. Культурное влияние преимущественно передается не непосредственно от родителей, а через сверстников.
Наша задача - сделать всё, чтобы гендерные различия в современной семье в данном отрезке времени работали на объединение семьи, а не наоборот.
Автор: Трошина Е.Ю - кандидат психологических наук, заведующая кафедрой «Психология» Института Современных Психологических Технологий, член Московской Ассоциации Аналитической Психологии, аналитический психотерапевт, детский психоаналитик.
Комментариев пока нет – Вы можете оставить первый
, чтобы комментировать