Конфликтные идентичности: технология направленного взрыва

В процессе социализации человек становится мультиидентичным, то есть осознает и переживает свою причастность (принадлежность) к тем или иным группам: большим (нация, этнос, религия, возраст, гендер), малым (семья, трудовые и учебные коллективы, религиозные общины, землячества, кружки и проч.), формальным и неформальным, реальным и условным, постоянным и временным, целевым, референтным. Отождествление себя с членами тех или иных групп, как правило, не вызывает никаких внутренних противоречий: человек вполне комфортно чувствует себя россиянином, русским, христианином, 40-летним мужчиной, сыном, отцом, мужем, братом, служащим, инженером, туристом, автолюбителем, шахматистом, танцором танго, игроком в «танчики» и проч. В глазах окружающих его идентичности выглядят как некая совокупность социальных ролей и мало кто увидит в предложенном наборе какие-либо противоречия. Назовем такую совокупность идентичностей и социальных ролей стандартной.

Современному обществу в целом присущи достаточно гибкие социальные сценарии, и некоторые неприемлемые ранее (а тем более в традиционных культурах) комбинации ролей не вызывают неприятие или осуждение. Новые сочетания идентичностей и соответствующих им социальных ролей назовём новаторскими, поскольку феномен новаторства всегда присутствовал во всех сферах культуры и общества. Такие сочетания, как женщина-босс, женщина-священник или мужчина-домохозяйка в декретном отпуске, … были неприемлемы ещё полвека назад, а теперь, хотя ещё и не являются стандартными, но и не слишком удивляют.

Казалось бы, процесс расширения рамок допустимого и возможного, вероятного и желательного необратим и носит всеобъемлющий характер. Объём и стремительность информационных потоков способствуют быстрому признанию необычного обыденным. Тем не менее, социальная феноменология полна противоречий. Диалектических, разумеется. Всякая тенденция и каждый социальный феномен, быстро становящиеся характерными для одних групп, вызывают сопротивление и, соответственно, противоположные тенденции у других. Поэтому, если для одних групп определённые сочетания идентичностей и социальных ролей являются новаторскими, то для других — противоречивыми.

И, наконец, есть идентичности и соответствующие им социальные роли, которые можно назвать конфликтными, так как они зачастую воспринимаются таковыми большинством социальных групп. Само их возникновение, а затем и совместное существование в культуре и обществе связано с конфликтами. Это глубоко разделяющие людей на «псевдовиды», по выражению А. Маслоу, идентичности: этническая, религиозная, политическая, экономическая. Основанием для разделения явилась вечная борьба за ресурсы, но идеологическим обоснованием и социальной легитимацией, разумеется, всегда были благие намерения. Например, слово «религия» происходит от латинского глагола religare — связывать, соединять, воссоединять, поэтому современные исследователи, вслед за Лактанцием и Августином, определяют религию как союз человека с Богом [1]. В то же время, религия — это и общность, связанность взглядов, единство мироощущения, объединение людей в организации. Однако не одно тысячелетие практика общественной жизни показывает, что религия насколько объединяет людей, настолько же и разъединяет их с другими людьми и группами, принадлежащими иной религиозной конфессии. Впрочем, в своё время была и другая точка зрения на происхождение слова «религия» от латинского существительного religio — «совестливость, благочестие, набожность, предмет культа» [3, с. 488]. Институционализация религиозности, этничности, политики и экономики проявляется в создании сложной системы государственных и общественных структур, стремящихся в рамках своих властных полномочий упорядочить и распределить ресурсы таким образом, чтобы и государство, и общество продолжали существовать. Но время от времени противоречивые и конфликтные идентичности становятся инструментом в борьбе за власть (если речь идёт об оппозиции) или инструментом упрочения и сохранения власти. Причем оппозиция гораздо чаще пытается применить на практике концепции «управляемого хаоса», «управляемого конфликта» или, в нашей терминологии, направленного взрыва.

Сейчас, как никогда ранее, эффективность любых производственных процессов, то есть достижение цели, зависит от четкой реализации технологий. В политике это так и называется: «политтехнологии», «избирательные технологии». В более широком смысле употребляется категория «социальные технологии», понимаемые как «способ организации и упорядочения целесообразной практической деятельности, совокупность приемов, направленных на определение или преобразование (изменение состояния) социального объекта, достижение заданного результата» [2, с. 48]. Частью социальных технологий становятся нано-, био-, инфо- и особенно когнитивные технологии и психотехники. Ясно, что происходит экстраполяция технических терминов и, что важнее, процессов на гуманитарную сферу. В технике отработанность алгоритмов имеет первостепенное значение, поэтому для начала обратимся к понятию «управляемый взрыв» в технике, а затем попробуем перевести полученный алгоритм в сферу социального бытия.

Один из примеров направленного взрыва — это кумуляция (кумулятивный эффект), то есть концентрация действия взрыва в определённом направлении. Достигается путём создания у заряда кумулятивной выемки (сферической, конической и др.) и тогда направление потока продуктов взрыва сосредоточивается по оси выемки, обращенной в сторону поражаемого объекта, а не рассеивается по всем направлениям. Кумулятивный эффект используется в кумулятивных боеприпасах, взрывном деле. Например, горная порода перемещается в заранее заданном направлении и на заданное расстояние. То же происходит при направленном взрыве дома при его запланированном сносе среди жилого квартала.

Основные ошибки таковы:

• неправильно выбран объект взрыва (например, взорвали не тот дом);
• объект выбран правильно, но кумулятивная выемка направлена не в ту сторону (и снова взорвали не тот дом);
• не сделана кумулятивная выемка и энергия взрыва распространилась в равной мере по всем направлениям (вместе с запланированным взорвали и несколько других домов);
• неправильно выбрано время взрыва (взорвали дом, а люди ещё не успели его покинуть);
• неправильно выбрали место закладки заряда (взрыв не нанёс существенного ущерба, а, напротив, затруднил разрушение и снос);
• неправильно рассчитана мощность взрыва: нет достаточного эффекта (дом пошатнулся) или, наоборот, он чрезмерен и разрушения критичны (взорвались все дома и собачья будка);
• ошибка в выборе действия (нужно было пристроить верхний этаж, а вместо этого дом взорвали).

Учитывая возможность подобных ошибок при планировании и реализации управляемого конфликта, его алгоритм должен быть выстроен таким образом:

• должны быть выявлены линии разломов (этнических, религиозных, политических, экономических), т.е. противоречий, затрагивающих чувства людей (прежде всего, это неприятие несправедливости в распределении возможностей, ресурсов в разных сферах жизни людей), связанные с их идентичностью (почему им можно, а нам нет? Почему у них есть, а у нас нет? Почему… это несправедливо! Долой! Ганьба! И проч.);
• правильно выбранный объект взрыва по принципу «где тонко, там и нужно надрывать» (например, субъективно воспринимаемое какой-либо социальной группой ущемление этнокультурных, религиозных, политических или экономических прав);
• правильно организованные акции — четко направленная в сторону взрыва, а не во все стороны, «кумулятивная выемка» (провокационная статья или аудио-, видеоинформация в СМИ, митинг, пикет или шествие, вызывающее протест и проч.);
• точно выбранные повод и момент вброса информации или инициирования акции (когда будут затронуты чувства как можно большего количества активных людей);
• правильно выбранный носитель информации или «застрельщик» акции — лучше, если он олицетворяет жертвенность;
• правильно рассчитанная мощность информации или акции (образность, эмоциональная насыщенность, факты, аргументация, подкрепление рассказами очевидцев и проч.);
• привлечение союзников из числа авторитетных, обладающих теми или иными ресурсами людей, «лидеров мнений»;
• обоснование направленного взрыва (управляемого конфликта) как наиболее эффективного средства достижения цели (свержение власти / удержание власти, укрепление существующего порядка).

Здесь приведен общий алгоритм, а последовательность и содержание зависит от конкретных условий: ситуации, региона, расклада политических сил и проч. Разумеется, цель специалиста может состоять как в развитии направленного взрыва, так и в его прогнозировании и предотвращении. Это всего лишь технология, а моральный выбор остается за человеком.

Литература

1. Жуковский В.И., Копцева Н.П., Пивоваров Д.В. Визуальная сущность религии. Красноярск: Краснояр. гос. ун-т, 2006. 460 с.
2. Социальные технологии управления обществом: региональный уровень / под ред. Я.А. Маргуляна. СПб: Изд-во С.-Петерб. акад. управления и экономики, 2010. 436 с.
3. Элбакян Е.С. Религия // Философский словарь / под ред. И.Т. Фролова. 7-е изд., перераб. и доп. М.: Республика, 2001. 719 с.

Источник: Черный Е.В. Конфликтные идентичности: технология направленного взрыва // Политическое пространство и социальное время. 1917-2017: смыслы и ценности прошедшего столетия: Сборник научных трудов XХХII Харакского форума, Ялта, 17–21 мая 2017 года / Под ред. Т.А. Сенюшкиной, А.В. Баранова. Ялта: Общество с ограниченной ответственностью «Издательство Типография «Ариал», 2017. С. 255–259.

Фото: Крымский федеральный университет