30 апреля 2017 , воскресенье

«Запах»: встреча, помощь и соприсутствие с умирающим

В 2010 году, во время экзистенциального путешествия на тему «Болезни близких», произошла моя первая встреча в Санкт-Петербурге, в первом в России хосписе, с его организатором — Андреем Владимировичем Гнездиловым. Андрей Владимирович стал моим Учителем, другом и главным благословением в жизни. Вошёл в мою жизнь и хоспис… В юности я хотела быть медицинской сестрой. Она ближе к болеющему человеку, она знает место боли и как её унять. С этими мыслями я планировала поступать в медицинское училище, много готовилась и два года работала санитаркой в хирургическом отделении местной больницы. Тогда я даже не могла предположить, что придёт время и мне придётся столкнуться с ранами моих пациентов. Случится так, что и утки придётся выносить и памперсы менять и перевязки делать и ногти стричь, и многое, многое другое. Не спрашивайте, отчего всё так произошло. В наш любимый дом, в наш красивый Донецкий край  пришла война, а нам пришлось убегать… Мне нужно было выживать в чужой стране, спасаться самой и быть опорой сыну.

Как всё не случайно. Опыт работы в хирургическом отделении сегодня помогает видеть внешние страдания, переживаемые, претерпеваемые пациентом. Образование психолога  помогает видеть и чувствовать внутреннюю боль человека, возможные её причины и пути выхода. Журналистика не даёт покоя и заставляет писать. Отношения, построенные в жизни и люди, помогают Быть.

Рассказы о хосписе и пациентах - тайна, которая рождалась в процессе нашего общения, в процессе этой «сейчасной» жизни. В ней заключён смысл трёх слов: «Помоги мне, пожалуйста». Кто-то скажет эти слова, кто-то не сможет, кто-то не успеет сказать. Что на это ответишь ты?...

«Запах»

Этот рассказ посвящается моим дорогим коллегам, которые помогают пациентам своим профессионализмом, человечностью и исцеляют своим присутствием - сотрудникам выездной службы хосписа № 1 имени В.В. Миллионщиковой.

Запах - сложное ощущение в общении с тяжело больным человеком.

Стойкий, он въедается в твою одежду, кожу, волосы. Но самое неприятное то, что он поселяется в носу, даже через час и два после ухода от пациента запах остаётся внутри тебя. Он не преследует – он уходит вместе с тобой. И как далеко или быстро ты ни отдалялся бы от места болезни, её запах идёт с тобой.

Он лежал на старом диване, впитавшем в себя запахи мочи, кала, лекарств, крови, гноя, пота, грязи, квартиры, тела и самой болезни. Был ли это запах смерти? Нет. Это запах усталости, безысходности, тщетности человеческих усилий зацепиться за остатки жизни.

«Им» его трудно назвать. Крайнее истощение. Тоненькие косточки, скрюченные и покрытые пролежнями чёрного цвета. Кожа уже не несла, не выполняла, свои защитные функции. Она умерла быстрее своего владельца.

В.И.Т.- инженер-конструктор, 84 года. Мне предстояло подготовить пациента к госпитализации: вымыть, побрить, остричь. Но как это можно сделать, когда перед тобой не подающий признаков жизни человек?.. И нужно ли?

Я поздоровалась.

- Он Вас не слышит. Он спит или снова потерял сознание, - сказала жена.

Он действительно лежал с закрытыми глазами, не отвечал. Не было слышно его дыхания.

- Только Вы не говорите о хосписе, он не знает.

- А как Вы завтра объясните ему отъезд из дома?

- Скажу, что едет в санаторий.

- В хосписе действительно очень уютно, красиво и тепло.

- Он просто очень боится больниц! Это там его довели до такого состояния. Давление подняли, а его самого угробили…

Последовала долгая пауза.

- А может он у вас до конца остаться?..

Ни я, ни она не знали, что этот конец наступит через два дня.

Когда был готов таз с тёплой водой для мытья головы, а её нужно было вымыть, он подарил первое осознанное движение. Скольких усилий это ему стоило, знает только он! Я не могу даже догадываться. Я держала его голову на своей руке, другой рукой поливала водичкой волосы. И в этот момент почувствовала, что он напряг шею.

Он помогал мне! Он пытался держать голову, он облегчал мои старания помочь ему.

Не знаю, как поделиться чувствами, испытанными в этот момент. Ни одно слово не способно передать безмолвный диалог, где нет слов, а есть ощущение друг друга.

Я стала говорить с ним. Стала благодарить за его помощь, за его усилия. Стала шутить. Бесценным подарком стала пара его слов «не больно» и «спасибо».

«Не больно» - важнее. Так как было страшно дотрагиваться до тела, казалось, косточки просто сломаются от самого лёгкого прикосновения. Казалось, раны дышат болью и выдыхают в пространство ту же боль.

Мешочки для кала и мочи, длинные трубки, которыми он был оклеен, усложняли процесс обтирания, но мы благополучно справились. Он даже пару раз дотронулся до моей руки. Казалось, он слушает мои мысли. Казалось, он молчит, потому что хочет более точно понять, о чём я думаю. Или это я пыталась понять его? Предвидеть его мысли в его безмолвии.

Далее, предстояла сложная процедура: я никогда не брила мужчин. Но всё когда-то случается в первый раз. Пугало меня саму собственное неумение, отсутствие такого опыта. Пугало то, что невольно могу сделать больно.

- В.И! Простите меня! Я никогда не брила мужчину. Вы первый в моей жизни. Я волнуюсь и не хочу сделать Вам больно. Но если, вдруг, сделаю, простите меня, пожалуйста. Это может выйти не специально.

В ответ он моргнул закрытыми глазами и вместе мы стали бриться. Вместе.

Полностью истощённый, немощный, доведённый до этого крайне жуткого состояния мужчина оставался мужчиной. Он оттягивал верхнюю губу, чтобы я могла добраться и выбрить жёсткую щетину. Он поднимал вверх подбородок, чтобы я могла дотянуться до шеи. Эти, именно эти моменты, покрывают все усилия, говорят ярче всяких слов, кричат громче самого громкого крика.

Он говорил со мной телом.

Он отвечал мне телом.

Он знал, как помочь мне и делал это, периодически теряя сознание и уходя совсем в другое общение. Тот, новый мир, принимающий его и наш мир, отпускающий его, уже не пересекаются. Только касание и слушание сердцем, даёт возможность почувствовать друг друга в этом моменте.

Но он ещё возвращался ко мне, в эту комнату, всецело впитавшую в себя запах пота, крови, гноя, тела, кала, мочи и самой болезни. Это тело, физическая оболочка, было уже мертвым и только душа, её последние трепыхания, заставляли тело подавать редкие признаки угасающей жизни.

Мужчина! После удачного бритья, мы воспользовались парфюмерным лосьоном. Всё, как бы он сделал сам. Раньше.

- В.И! Спасибо Вам за помощь. Только благодаря Вам мы смогли справиться с этим испытанием. Вы - молодец!

Долгая процедура, гигиеническая и парикмахерская, была окончена. Вымотанная болезнью мужа жена сидела на постели, опустив голову и руки вниз, повторяла:

- Он у меня такой жертвенный. Его обижать нельзя…Он такой жертвенный. Всё другому отдаст. Никогда никому ни в чём не отказывал. Всю жизнь так прожил. Он у меня такой…

- Кажется, он уснул. Я сейчас уйду, а Вы отдохните сами.

- Да, я устала… Знаете, а ведь мне специально дали силы ухаживать за ним это время… У меня был сердечный приступ. Но я перенесла его, зная, что за ним некому ухаживать. Я ему сейчас нужна. Вот силы и дали. А сейчас устала.

Чистая рубаха надета. Другая - приготовлена на утро.

-Лишь бы калоприёмник не отклеился… только бы держался…  Столько труда… отклеится, всё зальёт… Весь труд тогда зря…

Да, если он отклеится, чёрная жидкость зальёт наведённую чистоту. Будет досадно и обидно. Мы обклеили калоприёмник со всех сторон медицинским скотчем и вместе помолились, чтоб он не подвёл нас. Молились каждая в себе, по своему, но об одном.

Она - с опущенной головой на кровати за искусственной перегородкой из шкафа, я - у его изголовья, на пропитанном всеми запахами диване.

Он уже не держал меня за руку. Но не отпускал. Было тихо и странно покойно. Этот момент не хотелось нарушать и уходить не хотелось.

Два часа вместе.

Это были два часа полноценной жизни. Ибо, жизнь - это взаимоотношения. А у нас были настоящие отношения. Пусть без слов, пусть без обоюдного зрительного контакта, только в одни глаза. Но мы понимали друг друга через соприкосновение, через тонкое чувствование друг друга. Через закрытые глаза и открытое сердце.

… он был готов к госпитализации. Он был готов к новой встрече.

Я унесла с собой запах квартиры, грязи, пота, крови, гноя, тела, кала, мочи, болезни и мужского лосьона…

Ковалёва Инна Сергеевна
психолог, игровой терапевт
Редакция «Психологической газеты»27.12.2016

Тематическая информация

Всероссийская горячая линия психологической помощи онкологическим больным и их близким: 8-800-100-01-91. Звонок бесплатный на территории России.

Бесплатная круглосуточная горячая линия для приема обращений граждан о нарушении порядка назначения и выписки обезболивающих препаратов открыта в Росздравнадзоре: 8-800-500-18-35.

 

Обучение

Семинар-практикум «Онкопсихолог: мотивация и особенности работы»

 

Психологический инструментарий

«"Проститься, чтобы жить". Метафора переживания горя и утраты»

Колода метафорических ассоциативных карт, специально созданных для психологической работы с горем и утратой. Она содержит 64 изображения, метафорически отражающих различные аспекты переживаний человека при утрате, и 32 вспомогательные карточки с неоконченными фразами
«Слезы предков. Жертвы и преследователи в коллективной душе» Кампенхаут Д., Кантор С.И.

Книга стала итогом многолетнего опыта работы автора с темой жертв и преступников, с последствиями исторических трагедий мирового масштаба
«Жизнь после утраты: Психология горевания» Волкан В., Зинтл Э.

Переживание горя обусловлено нашими прошлыми историями потерь и индивидуально для каждого человека. В книге приводятся подлинные жизненные истории и примеры, взятые из искусства и литературы

 

Интересная новость?
Вы можете ей поделиться:
Комментарии
Комментариев ещё нет. Вы можете оставить первый!
Желаете оставить свой комментарий?
16+
Информация об издании

Правила публикации

Разработчик портала Versus Ltd

© 2004—2017 · Психологическая газета
При использовании материалов сайта обязательна гиперссылка на www.psy.su


Мобильное приложение